лорре
  • humus

Дмитров



Андреев Василий Павлович, владелец лавки красного товара в Дмитрове, и его жена Евдокия Сергеевна
Андреев Василий Павлович, владелец лавки красного товара в Дмитрове, и его жена Евдокия Сергеевна

Collapse )

Как создавалась "история".

История побега мадам Жадимировской с князем Трубецким от мужа в мае 1851 года задокументирована, и документы эти сохранились в жандармском архиве и архиве дел Государственного Совета Российской империи, рассмотревшего это дело в 1853 году. Как уже было сказано, в России Трубецкой ехал по украденным документам Федорова. В ходе расследования было установлено, что беглецы заранее приготовили деньги - 842 полуимпериала (1 полуимпериал в 1851 году был равен 20 франкам или 5 рублям золотом), но заграничных паспортов у них выправлено не было, то есть бегство за границу они предполагали совершить нелегальным способом. По законам того времени это было серьезное государственное преступление.

Скандальное бегство Жадимировской затрагивало честь и достоинство двух уважаемых купеческих семейств, имевших известность и хорошую деловую репутацию в кругах Петербурга и деловые связи при дворе - отчим Жадимировской, Роман Кохун, был поставщиком императорского двора и владел Английским магазином. Тесть беглянки, Иван Алексеевич Жадимировский, был крупным оптовым комиссионерам при Петербургской бирже, имел звание коммерции советника. Сам виновник скандала, князь Трубецкой, уже не раз был замешан в скандалах. Он вышел в отставку в 1843 году и жил в Петербурге после данной им императору подписки, что "вести себя будет прилично".

После поимки беглецов и заключения Трубецкого в Алексеевский равелин на рапорте генерал-адъютанта Санкт-Петербургской крепости Набокова от 29 июня 1851 года об этом император Николай I выразил свою волю: "Вели с него [Трубецкого] взять допрос, а к Чернышеву - об наряде военного суда по трем пунктам: 1). за кражу жены чужой; 2). кражу чужого паспорта; 3). попытку на побег за границу, и все это после данной им собственноручно подписки, что вести себя будет прилично. О ней [Жадимировской] подробно донести что говорит в свое оправдание и как и кому сдана под расписку".

Collapse )

"Черная вдова" из Английского магазина.

Лавиния Жадимировская, сбежавшая от мужа в 1851 году с князем Трубецким, была из семьи итальянцев по фамилии Бравура.

Итальянская опера эпохи барокко в России была популярна при императрицах Елизавете и Екатерине. Как я уже отмечала, Павел I и его сын Александр I итальянскую оперу не любили и итальянский театр был закрыт в начале XIX века. Возвратил итальянскую оперу в Россию император Николай I, и к концу 1840-х годов итальянское пение господствовало на столичных сценических площадках.

Еще при светлейшем князе Потемкине были приглашены в Россию два певца-кастрата, два брата, Антон и Жером Бравура. Чтобы сохранить чистый высокий голос, использовали в XVII-XVIII веке в Италии такой изуверский способ, как кастрация, оскопление. Величайшие композиторы сочиняли произведения с учетом певческих возможностей кастратов. Певцы Бравура пели когда-то в Папской певческой капелле. Родом братья были из Асконы, расположенной территориально в границах Швейцарии в кантоне Тичино, но сохранившей итальянский язык и католичество.

Трудно сказать, Бравура - это была их настоящая фамилия, или они приняли ее в качестве артистического псевдонима, ибо "бравура" в музыке - это виртуозные пассажи, которыми так богата музыка, сочиненная для кастратов, и в которых столь особенно ярко выражалось их исполнительское искусство. Однако фамилия Бравура встречается как исконная для жителей кантона Тичино и города Асконы.

Collapse )

"Исчезли юные забавы..."

Графиня Антонина Дмитриевна Блудова, знавшая князя Сергея Васильевича Трубецкого еще в молодости и охарактеризовавшая его как человека доброго и блистательного, но пустого, предваряя "Воспоминания" о прожитом, писала: "Моя жизнь была самая счастливая, следовательно, самая однообразная, без всякого драматизма. Обстоятельства так мне благоприятствовали, что я не имела ни нужды, ни желания, ни случая выходить из семейного круга обязанностей, а в семействе все было тишь и гладь, да Божья благодать. Так живется хорошо, но рассказывать нечего".

Это было писано ею в 1867 году - еще не была написана "Анна Каренина", начинающаяся гениальной фразой Толстого о счастливых и несчастливых. И правда, "Воспоминания" графини уместились всего на 80 страницах. Роман о несчастьях Карениной гораздо многословнее.

После скандального замужества в Петербурге, княгиня Екатерина Петровна Трубецкая, словно исчезла в тумане прошлого. Как она жила в Париже, неизвестно. Хочется думать, что отсутствие сведений о ее жизни есть следствие того, что жизнь ее пошла "самая счастливая", что "рассказывать нечего".

Есть какие-то мимолетные упоминания, что она сошлась с российским поверенным, а впоследствии посланником в Париже до 1853 года графом Николаем Дмитриевичем Киселевым, младшим братом Павла Дмитриевича Киселева, ставшего посланником в Париже уже после Крымской войны. Сошлась или нет, доподлинно не известно, но известно точно, что женой его она не стала: он женился на другой. Николай Киселев в 1828 году был близок с Пушкиным, Вяземским, Грибоедовым. С Пушкиным он познакомился через Языкова, с которым вместе учился в Дерптском университете. Был большим любителем женской красоты и известным донжуаном.

В 1850 году у Екатерины Трубецкой родилась еще одна дочь, незаконнорожденная Мария Николаевна Иксель (Iksell) (1850 - 1930). Формально брак с Трубецким никогда не был расторгнут, ее законный муж был еще жив, и ребенка мать могла записать в княжеский род Трубецких. Но как видно, на такую аферу она не решилась. В отчестве и фамилии можно при желании обнаружить намек на то, что Мария могла быть дочерью Николая Киселева, но точно также, фамилия Иксель фонетически может указывать на желание отца остаться "мистером икс", неизвестным.

Collapse )

Похождения героя-любовника как борьба с самодержавием.

Еще в XIX веке, начиная с А.Герцена, либеральная печать традиционно представляла императора Николая I в карикатурном виде, приписывая различные совершенно не свойственные ему качества. Особое место занимали отношения императора с представительницами прекрасного пола. Авторы наделяли императора гипертрофированно грубой сексуальностью.

Кого только ни записывали в любовницы императора, кто только ни становился объектом его мужской ненасытности, кто только ни отказывал ему в своей благосклонности, кто только ни имел от него незаконнорожденных детей!.. Разумеется, все подобные рассказы оказываются абсолютно ничем не обоснованы и создаются по принципу "так, в голову пришло".

Эти рассказы и вымыслы говорят гораздо больше о самих авторах и их проблемах взаимоотношений с представителями противоположного пола, нежели об императоре.

Довелось мне прочесть, что один из шалопаев и ветреников XIX века, человек, растративший на пустяки и шалости данные ему судьбой и Богом высокое положение, прирожденную красоту, знатность происхождения, князь Сергей Васильевич Трубецкой, оказывается, был личным "врагом" императора Николая Павловича.

Сергей Васильевич Трубецкой полностью отвечает исторической пристрастности, выражающейся в том, что люди достойные, честные, порядочные, трудолюбивые мало интересуют госпожу Историю. Напротив, люди легкомысленные, участвовавшие в скандалах, спорах, преступлениях, люди сомнительной нравственности и достоинств оставляют в истории яркий след, им уделено много внимания, о них пишут статьи, исследования, книги, рассуждают "эксперты" и "специалисты", приписывающие этим недостойным людям разного рода вымышленные достоинства, превращающие их в "героев". Так уж устроено людское сознание, что добропорядочность скучна: "все счастливые... счастливы одинаково..."

Шутить князь Трубецкой начал с раннего возраста: то напугает с друзьями какую-нибудь ветхую старушку-аристократку, то окажется застигнутым за подглядыванием за голыми дамами, то выпьет лишнего и наскандалит, то устроит мнимые похороны своего командира, то нарушит воинскую дисциплину... Следует заметить, что император Николай I был требовательным к самому себе и не терпел разгильдяйства со стороны других. Поскольку Трубецкой служил в гвардии в Петербурге, семья была близка ко двору - трое его братьев-сестер были крестниками императора Николая I, то шалости его и проказы достигали ушей императора.

Collapse )

Был в Москве частный мужской пансион Эннеса...

22 января 1819 года Леонтием Ивановичем (Леопольдом Иоганном) Чермаком (Czermack) в Москве был открыт частный пансион для мальчиков.

Чермак когда-то в Вене в Академии художеств учился живописи и играл на кларнете. Его жена была актрисой. Во время наполеоновской оккупации Вены в 1809 году он был избран жителями "начальником добровольной стражи района". Чермак вступился за крестьянку, к которой приставали французские солдаты, и был арестован. Из-под стражи был выпущен при условии, что он покинет Вену.

Уехав из Вены в конце 1809 года, Чермак в Кенигсберге устроился в театр кларнетистом и художником-декоратором. В 1811 году он был декоратором уже в Санкт-Петербурге, а затем в Москве. Пережив нашествие французов и пожар Москвы 1812 года, Чермак уехал в Кенигсберг, но к 1816 году опять вернулся в Москву, где в начале 1819 года и открыл свой пансион для мальчиков.

Пансион Чермака находился на Новой Басманной в доме княгини Касаткиной-Ростовской, стоявшем в те времена на месте современного адреса улица Новая Басманная, 31. Дом княгини до настоящего времени не сохранился.

Пансион относился к частным учебным заведениям первого разряда, программа которых соответствовала программе гимназий, и считался одним из лучших пансионов для мальчиков в Москве. В 1834-37 годах в этом пансионе учились Федор и Михаил Достоевские, а затем и их младший брат Андрей. Андрей Михайлович Достоевский оставил интересные "Воспоминания", в которых очень хорошо отзывался о пансионе, где он проучился четыре года. Владелец пансиона Леопольд Чермак в памяти Андрея Достоевского на склоне его лет, когда автор писал "Воспоминания", представлялся добрым, заботливым и сердечным.

На время поступления старших братьев Достоевских в пансионе обучалось 68 учащихся, а ко времени окончания уже 90. По воспоминаниям Андрея Михайловича Достоевского, "Чермак содержал свой почти образцовый пансион более чем 25 лет; ученики из его пансиона были лучшими студентами в университете, и в заведении его получили начальное воспитание люди, сделавшиеся впоследствии видными общественными деятелями". Разумеется, далеко не все, обучавшиеся в пансионе, становились студентами. Автор приводит в пример только несколько фамилий, получивших известность.

Успешному достижению дальнейших образовательных целей выпускников пансиона Чермака способствовал строгий подбор преподавателей и их причастность к Московскому университету. "Преподавателями в пансион избирались только лица, зарекомендованные казенными инспекторами <...> В высших же классах и преподаватели были профессора университета..." (А.М.Достоевский, "Воспоминания")

Владелец пансиона старел и его финансовые дела все больше расстраивались. По свидетельству внука Чермака, "Вероятно, расходы по пансиону превышали доходы, и Л<еонтий> И<ванович> вынужден был его передать, вероятно в начале сороковых годов, вскоре после чего он умер".

Пансион Чермака, ставший в Москве уже достаточно известным, вместе с доброй репутацией был приобретен эльзасским французом, лютеранским пастором Луи Энне (Louis ENNÈS), с 1838 года преподававшим в училище московской лютеранской церкви. В Москве он был известен как Лев Карлович Эннес (Энес, Енес). Эннес в 1845 году перевел пансион в усадьбу, принадлежавшую потомкам купца Золотарева "у Меньшиковой башни" в Большом Успенском переулке (сейчас Потаповский переулок).

Collapse )
лорре
  • humus

1917. Фотографии к убийству Егора Егоровича Егорова в московском доме в Салтыковом переулке



Егор Егорович (1862, Москва - 15.12.1917, там же), купец 2-й гильдии, деятель московской Преображенской общины старообрядцев-федосеевцев, собиратель древнерус. икон, рукописных и старопечатных книг, предметов богослужебной утвари. Из семьи потомственных старообрядцев, происходивших из г. Рыбинска Ярославской губ.
После смерти отца в 1887 г. Е. унаследовал дело, но через год продал его московскому купцу С. С. Уткину и посвятил себя коллекционированию памятников древнерус. и старообрядческой истории и культуры, желая сохранить их для старообрядцев. Во 2-й пол. XIX в., после запрещения в 1856 г. старообрядческого богослужения, среди последователей «старой веры» активизировалось собирательство икон и книг «дониконовского» времени, оно имело главной целью устройство тайных моленных. Такая моленная с книгами и утварью, собранными дедом и отцом Е., существовала и в доме Егоровых в Салтыковском пер. (ныне Дмитровский пер., д. 3). Е. тратил на коллекционирование значительные суммы, был знатоком рус. церковной старины, в его б-ке, насчитывавшей ок. 30 тыс. изданий, большое место занимали справочники, каталоги и альбомы по древнерус. искусству и палеографии.
Collapse )

Дом Егора Егоровича Егорова в Салтыковом переулке
Дом Егора Егоровича Егорова в Салтыковом переулке

Collapse )