?

Log in

No account? Create an account
На картине неизвестного художника изображена гостиная в доме отца Сергея Соболевского - Александра Николаевича Соймонова.



Справа и слева на стенах гостиной висят портреты. Ракус смещен вправо, отчего одна стена гостиной видна лучше другой. От этого женский портрет на левой стене виден лучше, чем мужской справа. Предположительно я считала, что это портреты Соймонова Александра Николаевича и его жены Соймоновой Марии Александровны.

Вчера это предположение подтвердилось. Давно мы, еще с конца зимы собирались сходить на выставку в Государственном историческом музее "Аристократический портрет ХVIII- начала ХХ веков". Но только неотвратимое приближение дня закрытия выставки заставило нас сходить. И как правильно, что сходили! Было бы очень жаль пропустить такую возможность на одной выставке посмотреть 120 великолепно написанных портретов разных русских аристократов. Неизвестно, когда еще подобное собрание из запасников Исторического музея доведется увидеть...

Read more...Collapse )
Думаю, невероятно узнать, какими путями попали в Бытовой музей сороковых годов портреты Соймоновых. Тут на память приходит персонаж романа Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев" Варфоломей Коробейников, служивший в архиве Старкомхоза, сохранивший сведения об имуществе, реквизированном после революции "у помещиков и капиталистов", и на дому торгующий этими ценными сведениями. Но где же его найти, такого архивариуса?.. Ни за какие деньги не воротить прошлое!

Музейные впечатления.

На этом снимке, сделанном Александром Стешановым в 1967 году, сфотографирован премьер-министр Франции Жорж Помпиду во время осмотра им экспонатов Русского музея.



На заднем плане мраморная скульптура Орловского "Фавн и вакханка", за скульптурной парой видно полотно Айвазовского "Волна" и пустая рама от его же "Девятого вала" - возможно картина была на реставрации или уехала на выставку...

Жорж Помпиду рассматривает картину Карла Брюллова "Последний день Помпеи" - именно это полотно висит за спинами Фавна и Вакханки, напротив картин Ивана Айвазовского.

Я люблю Русский музей, а зал, где выставлены бесценные шедевры Брюллова и Айвазовского, один из самых замечательных.

Есть в Русском музее экспонаты, эстетическая ценность которых совсем недоступна моему восприятию. Так, например, я никак не могу оценить художественную ценность Малевича. Для меня эти изображения выглядят, как мишени для стрельбы: так и хочется прицелиться и отстрелять три-пять серий... Видимо, сказывается эстетическое выражение революционной эпохи.



Read more...Collapse )

Триумф Карла Брюллова на родине был гарантирован. Он возник еще до его возвращения в Россию благодаря слухам, статьям в газетах и отзывам тех, кто успел посмотреть картину во Франции, Италии, в Эрмитаже или в Академии художеств. Возвращался в Россию он через Одессу. Его встречали с восхищением и устраивали торжества. Вот тогда-то он, следуя в Петербург, остановился в Москве у Перовского, где и написал портреты самого Перовского и племянника-графа Толстого.
Явное нежелание Герцена упоминать в романе "былое и думы" имени Сергея Львовича Левицкого тем более вызывает недоумение, так как документы показывают, что братья Яковлевы Лев и Иван, которые являлись отцами-покровителями Левицкого и Герцена, с 1813 года до 1823 года проживали совместно, нанимая разные дома и усадьбы в Москве для своей общей все растущей семьи и дворни.

Иван Алексеевич Яковлев прожил зиму 1812-13 годов в своем имении Глебовское в Ярославской губернии. После возвращения в Москву они вместе с братом Львом наняли дом "...полковника и кавалера Николая Андреевича Небольсина с имеющеюся во оном мебелью и с принадлежащими ко оному дому службами, как-то конюшнею, каретным сараем, кухнею, прачишною, все сие без исключения...". Этот дом был в приходе церкви св. Ермолая, что на Козьем болоте.



Read more...Collapse )
Якобы именно так "молодой Сергей Левицкий" этот портрет атрибутирован в Музее Печати в Петербурге. Я не была в Музее Печати, поэтому не могу утверждать, так ли там этот портрет атрибутирован.
Но уверена, что это не портрет Сергея Левицкого в молодости. Музей Печати в Петербурге, расположен в доме, которым с 1865 по 1876 годы владел Сергей Львович Левицкий - в то время это был адрес Набережная р.Мойки, дом 30. Семья Левицкого занимала квартиры 1 и 2. Там же в 60-х годах 19 века была его фотография. Сейчас это адрес Набережная р.Мойки, дом 32.

Несмотря на нечеткость и размытость изображения на этой картинке, все же видно, что на портрете девушка в уланском мундире. Исходным, скорее всего, является вот этот портрет:

Внизу штамп ателье "Левицкiй на Мойкѣ,30. С.П.Б".
Есть другой портрет с указанием на ателье Левицкого с привычным написанием "ЛЕВИЦКIЙ на Мойкѣ, 30. С.-Петербургъ"

Это портрет Великой княжны Марии Александровны (дочери Александра II) в мундире штабс-офицера Гвардейского Уланского полка. Вот ее портрет не в военном мундире.


Левицкий много фотографировал членов императорских семей Александра II, Александра III, Николая II, поэтому установить, что на портрете Мария Александровна, единственная дочь императора Александра II, не составляет труда. Часто в мастерской фотографа портреты монарших особ «расцвечивались» акварельными красками и вставлялись в рамы.

Портрета Сергея Левицкого в молодости пока найти не удалось. Он должен быть - не мог же мастер не сделать собственного портрета!
В романе Герцена "Былое и думы" переплетено былое и выдуманное. Роман явился основой биографии Герцена, ставшего иконой социалистической идеологии. Причем мифологизация его жизни началась еще при его жизни, усилилась в конце 19 века, а советский период только наукообразно закрепил то, что было сделано ранее. Роль и значение того, что сейчас назвали "фейкньюс", давно известны - с тех пор, как появилась человеческая речь С появлением письменности этот прием только закрепился и усилил свое влияние на умы. И тут дело даже не в несовершенстве речи по сравнению с мыслью, не в том, что "мысль изреченная есть ложь". Искажение вследствие речевого несовершенства - это непреднамеренное явление. Дело в преднамеренном смещении смыслов и акцентов и в искажении обстоятельств.

Роман "Былое и думы" Герцен стал писать в психотерапевтических целях после череды жизненных утрат: первой была измена жены Натальи с человеком, которого Герцен считал своим другом, с Георгом Гервегом. Последствием либеральных идей, пропагандируемых ее мужем и его окружением, явилось желание Натальи Герцен "жить втроем".
Следующим ударом была гибель во время кораблекрушения возле Гиерских островов у южного побережья Франции 16 ноября 1851 года глухого от рождения сына Николая и матери Герцена Луизы Гааг.
Спустя полгода после этой трагедии 2 мая 1852 года через два дня после родов сына Владимира умерла сама Наталья Герцен и через несколько дней умер рожденный ею младенец.
Потребность Герцена в такой литературной психотерапии после всего случившегося можно понять - это была реакция самозащиты. Но время не только лучший лекарь. Время назначает истинную ценность событиям и раскрывает их истинный смысл.

Read more...Collapse )
Дмитрий Павлович Голохвастов исполнил волю дяди своего и по вступлении в права владения поместьями Ивана Яковлева по завещанию, передал по купчей крепости Софье Поленовой, полковнице, то, что предназначил ей Иван Алексеевич Яковлев, отпустив на волю дворовых людей.

Софья Львовна вышла замуж за потомственного дворянина и потому имела право владеть поместьями.

Это пока все сведения о Поленовых и их потомках, близких Яковлевым через воспитанницу Льва Алексеевича Яковлева, Софью Львовну Поленову.
Когда речь заходит о родственных связях и предках Александра Ивановича Герцена, то выражения, обозначающие родственные отношения, как то "двоюродный брат Герцена", "дядя Герцена", "дед Герцена", "бабка Герцена", "прабабка Герцена", "прадед Герцена" и прочие обозначения родственных связей с родными Ивана Алексеевича Яковлева, вытекают из предположения, что Герцен - сын Ивана Яковлева. Обозначение родства имеет как кровный так и социально-правой смысл. С социально-правовой позиции Герцен не был сыном Ивана Яковлева. Он был его воспитанником - это установленный исторический факт. По этой причине родственные связи Герцена с членами семьи Яковлева Ивана Алексеевича, с его предками носят предполагаемый условный характер. Был ли Герцен биологическим сыном Яковлева, может иметь значение только для их потомков, а для меня это несущественно.

Read more...Collapse )
Герцен покинул Россию в январе 1847 года, чтобы никогда больше не вернуться. В родословную книгу дворянства Московской губернии был внесен потомок Александра Ивановича Герцена, его внук Петр Александрович Герцен, единственный из Герценов, вернувшийся в Россию, впоследствии основавший онкологическую хирургию в СССР - его имя нынче носит Московский научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена.

********************************************************************
Кстати, если Александр Иванович Герцен - сын Ивана Яковлева, а Наталья Александровна Захарьина - дочь Александра Яковлева, то брак между Герценом и Захарьиной - это брак близких родственников, двоюродных брата и сестры. Такие браки были запрещены российской православной церковью. Брак между Герценом и Захарьиной был совершен без разрешения их опекунов. Тайно совершенный брак с тайным бегством несовершеннолетней Натальи Захарьиной от своей попечительницы княгини Хованской (рожденной Яковлевой, родной сестры Александра и Ивана Яковлевых) был двойным преступлением: брак без согласия попечителей и венчание между двоюродными братом и сестрой, совершенное с обманом священника, совершившего венчание. Иван Алексеевич Яковлев не мог этого не знать.

Герцен пишет, что "папенька" сердился, ибо брак между ним и Захарьиной был заключен вопреки воле княгини Хованской и самого Яковлева. Но нарушение воли тут - дело второстепенное, если супруги Герцен брат и сестра, а брак их кровосмесительный. Иван Алексеевич Яковлев отнесся к браку Александра Герцена с Натальей Захарьиной как к браку своего воспитанника с воспитанницей своего брата Александра, а не своего сына со своей родной племянницей.
Из детей Яковлева Алексея Александровича и Натальи Борисовны старшей была дочь Мария (в замужестве княгиня Хованская), родившаяся в 1756 году. Петр родился в 1760 году, следующим родился сын Александр. Когда умерли родители, ему было 19 лет.



Этот прекрасный портрет приписывают изображению Александра Алексеевича Яковлева, но поскольку мне не удалось атрибутировать его, чтобы дополнить сведениями о том, кем он был написан и когда, то нельзя с уверенностью утверждать, что на портрете изображен родной дядя и тесть Александра Ивановича Герцена. Но внешность изображенного господина весьма привлекательна.

Read more...Collapse )
Итак, из всех незаконнорожденных детей братьев Яковлевых узаконен был только один сын - это Алексей Александрович Яковлев, сын Олимпиады Максимовны.
Биография Александра Ивановича Герцена изложена им самим в книге "Былое и думы" в художественном виде. Это художественное изложение принимается за документальное жизнеописание. Согласно этой биографии, отцом Герцена был Иван Алексеевич Яковлев, что подтверждается многими источниками и всем ходом жизни Герцена и его отца.

Об отношении людей к самим себе лучше всего сказал А.С.Пушкин: "тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман". Герцен умолчал о том, о чем он рассказывать не захотел, и уделил внимание тому, о чем ему хотелось написать. Слово творящее создало то, чего не было, а умолчание уничтожило то, что было... Его авторское право: ведь он творец своей романтической биографии. Именно поэтому не стоит "Былое и думы" принимать за документальное произведение.

Главный «возвышающий обман» семейных преданий о происхождении Герцена состоит в том, что ветвь Яковлевых, к которой принадлежал его кровный отец, якобы ведется от старинного боярского рода, из которого происходили Яковлевы-Захарьины, внучатые потомки первой жены Ивана Грозного, и соответственно, происходили Романовы. Либерал Александр Герцен считал, что он является родственником Романовых. Возможно, это заблуждение о "древнем родстве" его предков с монаршей властью давало ему основания быть таким дерзким в своих высказываниях в адрес императора Николая I, а возможно это просто такое свойство характера Герцена.

Биографию Герцена "дополнила" своими фантазиями его двоюродная племянница Татьяна Петровна Пассек (до брака Кучина). Именно с ее подачи изредка встречается в герценовской атмосфере придуманная "семейная тайна", что отцом Александра Герцена, якобы "на самом деле", "был Фриц Фаненберг, служащий при посольстве". Татьяна Петровна совершила художественно-литературный подвиг: написала свои собственные воспоминания, содержащие значительную долю вымысла и даже неправды, а посему, воспоминания эти вряд ли всерьез могут претендовать на достоверность. В этих воспоминаниях она "как бы благородно" умолчала о том, что «отцом Герцена был Фриц Фаненберг, служащий при посольстве", но следуя правилам конспирологии, сама же написала в переписке, что не будет этот "факт" включать в воспоминания.

Я понимаю, что все эти литературные сочинения и показания требуется проверять, но увы, написанное Герценом и Пассек, растиражированное множественными перепечатками и переписками исследователей, особенно идеологически мотивированных советских историографов и биографов, очень сильно затрудняют возможность проверки на достоверность. Многие современные переписыватели часто не удосужились исправить ошибки и опечатки в тех текстах, которые они копировали, да и вообще, многие факты, сведения и обстоятельства просто канули в бездну времени, прошедшую с тех пор. Герценом сейчас мало кто интересуется, люди больше заняты повседневным, и это хорошо!

Дед Герцена Алексей Александрович Яковлев, действительный статский советник, в 1762 году был назначен начальником всех портовых и пограничных таможен, затем с 1767 по 1780 годы служил президентом юстиц-коллегии. Юстиц-коллегия являлась высшей апелляционной инстанцией в Российской империи, то есть по современным меркам Яковлев был Председателем Верховного суда! Юстиц-коллегия была упразднена в 1780 году, и верховные апелляционные функции были переданы Правительствующему Сенату. После упразднения коллегии Алексей Александрович Яковлев до своей смерти в 1781 году был главным членом Монетной экспедиции, в которой работал с 1750-х годов.

Женился Алексей Александрович Яковлев на княжне Наталье Борисовне Мещерской. Ее отцом был князь Борис Васильевич Мещерский, а мать княгиня Прасковья Никитична происходила из знатного княжеского рода и была дочерью стольника князя Никиты Михайловича Жирового-Засекина.
Из упоминаний в различных источниках, в том числе и в архивных, можно утверждать, что у Натальи Борисовны Яковлевой (урожденной княжны Мещерской) была сестра княжна Анна Борисовна Мещерская (умерла девицей) и брат Семен Борисович Мещерский, служивший в 1765 году в чине полковника.

У Семена Борисовича Мещерского была дочь, урожденная княжна Елизавета Семёновна Мещерская (Сенявина по мужу) - племянница Натальи Борисовны Яковлевой. С 16 лет Елизавета Семёновна была фрейлиной императрицы Екатерины II. В 1775 году она вышла замуж за капитана лейб-гвардии Измайловского полка Сенявина Ивана Алексеевича и перестала быть фрейлиной. Брак их был недолгим, и через несколько месяцев она разошлась с ним или он разошелся с нею. После того, как супруги Сенявины разъехались, жена вела светский, то есть свободный образ жизни, что скорее всего можно принять за "легкое поведение, характеризующееся низким уровнем социальной ответственности". Капитан Сенявин умер в 1787 году. Не известно, были ли у них дети от этого брака, а если и были, то они не оставили следов на страницах истории.

Однако известно, что Елизавета Семёновна в возрасте 42 лет в 1794 году родила сына Василия Петровича от связи с секунд-ротмистром Петром Васильевичем Боборыкиным, который был на 8 лет младше ее: 42 и 34 года - существенно по тем временам. Женщина в сорок два обычно уже была бабушкой, имела седую голову и гнилые зубы... Незаконнорожденный сын их при рождении получил фамилию Бащерский. Василий Петрович Бащерский женился на княжне Анне Михайловне Шаховской, в браке с которой у них родились Петр, Борис, Михаил, Ольга… По всей видимости, он был законопослушным гражданином, "служил отлично, благородно", был высшим чиновником Российской империи. Его сын Петр Васильевич Бащерский тоже зарекомендовал себя надлежащим образом.

Счастливо ли жили родители Яковлевы, или нет, но умерли они почти в "один день"- осенью 1781 года с разницей в месяц с небольшим. Из рожденных в браке у Алексея и Натальи Яковлевых детей известны две дочери и четыре сына, один из которых был отец Герцена - Иван Алексеевич Яковлев. Примечательно, что из братьев Яковлевых Петра (1760 г.р.), Александра (1762 г.р.), Льва (1764 г.р.) и Ивана (1767 г.р.), никто не имел рожденных в браке детей: все дети братьев Яковлевых были незаконнорожденные!

Мария Алексеевна Яковлева была женой князя Хованского, две дочери их умерли после замужества при рождении первенцев.

Елизавета Алексеевна Яковлева была выдана замуж за Павла Ивановича Голохвастова, у них в браке родились два сына Николай и Дмитрий.

Старший брат, Петр Алексеевич Яковлев (1760 - 1813), возможно по причине своей смерти в 1813 году, не фигурирует в романе Герцена "Былое и думы". Однако его внучка Татьяна Петровна Пассек, которая написала свой роман-воспоминания под названием "Из дальних лет", сообщила о своем деде Петре Яковлеве едва ли не больше, чем Герцен о своем отце Иване Яковлеве. По словам Пассек, после смерти родителей дети Яковлевых были на попечении бездетной тётки, княжны Анны Борисовны Мещерской. Петр по тем временам не был ребенком - ему был 21 год, да и девятнадцатилетнего Александра нельзя было отнести к детям. Известно, что в 1791 года Пётр был уже в чине подполковника, когда стал кавалером ордена Святого Георгия IV степени.

Петр Алексеевич Яковлев владел в Корчевском уезде Тверской губернии селом Новоселье, которое досталось ему по наследству от матери Натальи Борисовны в 1788 году, там же у сестер Курбатовых позже он купил деревни Загорье и Шуманово. Известно, что он официально с 1812 года был женат на Екатерине Валерьяновне Яковлевой (Ульской по первому мужу). Брак этот был освящен незадолго до его смерти, случившейся в июле 1813 года.

От Петра Алексеевича были дети у швейцарской подданной Шарлотты Кристины (Кристины Петровны) Папст. Он ее встретил в Петербурге в доме генерал-майора Петра Корниловича Сухтелена, где она была компаньонкой, соблазнил ее, увез в Новоселье, пообещав жениться, но не женился, а вид на жительство и иные документы ее уничтожил. Эти сведения приводит его внучка Пассек. У Кристины Петровны родились незаконнорожденные сын Николай и дочери Наталья и Елизавета. Кроме этих детей у него были незаконнорожденные дети от крестьянок.

Финансовые дела его так же были беспорядочны, как и семейные. Поэтому Петр Яковлев в 1800 году, оставив Кристину Петровну с детьми в Новоселье, уехал служить в провиантском депо сначала в Херсоне, затем в Кременчуге, где попал под суд по доносам. Разбирательство этих доносов длилось более 10 лет. Полностью он был оправдан только в феврале 1813 года, буквально незадолго до своей смерти. За время жизни в Кременчуге он "привязался" к Екатерине Валерьяновне Ульской, бывшей его любовницей с 1798 года - это следует из его письма. Детей у них не было. Уезжая из Кременчуга, он решил взять ее с собой, но она отказалась ехать с ним не венчанной - правильная женщина!) Поэтому Яковлев венчался с ней и привез ее женой, а не любовницей своей в Новоселье, где жила Кристина Петровна... Дочери их уже были выданы замуж: Наталья за помещика Петра Ивановича Кучина, а Елизавета стала женой уроженца Ревеля врача Карла Карловича Смаллана - их брак был бездетным.

Сын Петра Яковлева и Кристины Петровны, Николай, служивший в Петербурге, скоропостижно умер (судя по описанным Т.П.Пассек симптомам, причина смерти - отравление) зимой 1813 года. Петра Яковлева разбил паралич, и он умер вслед за сыном 18 июля 1813 года.

У незаконнорожденной дочери его Натальи Петровны Кучиной было двое детей: сын Алексей Петрович, который был картежником и имел многочисленные долги (по распискам и векселям 300 тысяч рублей долгов), и дочь Татьяна Петровна Кучина, в браке Пассек. В "Былом и думах" Герцен называет ее "корчевской кузиной", но кузиной Герцену Татьяна Пассек не была. Ее мать Наталья Петровна была дочерью его дяди, то есть двоюродной сестрой Герцену, соответственно, дочь двоюродной сестры Александру Ивановичу приходилась двоюродной племянницей, а не кузиной.

Вадим Пассек был соратником Герцена по студенческому социализму - вместе учились и собирались свергать царизм и крепостничество. Я уже писала про семью ссыльных Пассеков, которые жили в ссылке в Тобольске. Получив возможность вернуться из ссылки, семья приехала в Москву. В семье было семнадцать детей! Когда Герцен познакомил свою племянницу Татьяну Кучину с Вадимом Пассеком, то у них развился роман, в результате которого они решили пожениться. Герцен был разочарован этим, поскольку он рассчитывал на Вадима, который Герцену представлялся жертвой царизма во втором поколении, и смыслом его борьбы было умереть в борьбе с угнетателем... а тут законный брак, семья, личная жизнь, мещанство! Венчались Татьяна и Вадим в 1832 году. Вадим Пассек умер через 10 лет в 1842 году от чахотки в нищете.

Дочери Петра Алексеевича и Кристины были незаконнорожденные, поэтому после его смерти в 1813 году они не имели права на наследство своего аристократического отца. Согласно законам наследования того времени, при разделе законные дочери наследовали 1/14 долю дохода с недвижимого имущества умершего отца. Вдова наследовала 1/7. Петр Алексеевич Яковлев был в параличе несколько месяцев. За это время он составил духовное завещание в пользу своей законной жены Екатерины Валерьяновны: она по этому завещанию получала Шуманово и положенную по закону долю 1/7. Известно, что между братьями Яковлевыми и вдовой их брата Екатериной Валерьяновной Яковлевой было произведен полюбовный раздел, по которому и Шуманово, и ее 1/7 доля в родовом владении Яковлевых была ею продана братьям за 30 000 рублей ассигнациями. Об этом полюбовном разделе на имя Государя Императора было подано прошение за № 240 от 09 августа 1813 года. Татьяна Пассек утверждает, что братья Яковлевы долго судились с наследницей Петра Яковлева, но в результате тяжбу ей проиграли, и Екатерина Валерьяновна получила деревню Шуманово, в которой она прожила до своей смерти, случившейся после 1838 года.

В архиве есть папка с 35 документами, содержащими сведения о процессе между Александром, Львом, Иваном Яковлевыми и Екатериной Валерьяновной Яковлевой, вдовой, продолжавшийся с 1812 по 1817 годы. Пока неизвестно, о чем был спор, поскольку, судя по датам, затеян процесс был еще при жизни брата Петра Алексеевича. По словам Пассек, 1/7 долю дохода от недвижимого имущества, принадлежащего Яковлевым, Екатерина Валерьяновна перед смертью подарила ей, Татьяне Петровне Пассек. Кроме этих слов, никаких сведений, подтверждающих достоверность этих утверждений Пассек, мной найдено не было.

Известно, что в 1839 году Шуманово принадлежало Марье Степановне Барыбиной, о чем свидетельствует описание имения, составленное для получения ссуды под залог имения в Московском опекунском совете. В состав Шуманово входила деревня Андрониха. Архивные фонды содержат Дело об освобождении крепостных крестьян деревни Андронихи помещицей Надеждой Ильиничной Барыбиной в 1842-1847 годах - как раз, когда Герцен стал костромским помещиком - «приобрел» от своего кровного отца своих крепостных крестьян в Костромской губернии, доставшихся семейству от крепостников и феодалов, царских стольников князей Жировых-Засекиных, затем перешедших через крепостницу бабушку княжну Мещерскую к крепостнику Яковлеву, а от него посредством притворной сделки - к либералу Герцену, желавшему продать своих костромских крестьян при посредничестве банкирского дома Ротшильда.

Как видно из действий помещицы Барыбиной в Корчевском уезде, помещики, реально желавшие освободить своих крестьян, без пропагандистских заверений о борьбе с крепостничеством, брали и освобождали их, ибо сделать это позволял с 1803 года действовавший закон Российской Империи.
Александр Иванович Герцен был младшим из двух (известно только о двух) незаконнорожденных сыновей богатого помещика, гвардии капитана в отставке, кавалера Ивана Алексеевича Яковлева. По тогдашним обычаям, незаконнорожденные дети числились воспитанниками при своих родителях. Дворянские родовые недвижимые имения не могли наследовать незаконнорожденные - бастарды. Существительное бастард все же благозвучнее, нежели русский синоним. Поскольку незаконнорожденные дети в благородных семействах случались часто, были способы передать родовую вотчину незаконнорожденному отпрыску стареющим родителем, если у него такое желание возникло.

Мать незаконнорожденного Сергея Соболевского свое имущество продала или заложила, а наличные передала сыну, и когда после ее смерти законные наследники обнаружили, что имения все находятся в залоге и в долгах, то просто не приняли это наследство. Широко использовалось совершение притворных сделок - купчая выдавалась без заключения фактической сделки, или имение оказывалось заложенным - выдавались залоговые документы на родовое имение на сумму, по которой это имение переходило к кредитору. Это позволяло передать имущество без наследования, но это порождало многочисленные судебные тяжбы между законными и незаконными наследниками в случае спора об родовом недвижимом имуществе.

"Колокол", издаваемый Герценом в Лондоне, некоторое время был популярен в России, где власть, по своему обыкновению в действиях отставала от общественного сознания. Это обычное положение дел, ибо в преднамеренном социальном действии, каким является правление народами или коллективами, реальность следует за мыслью, а не наоборот. Крепостничество было тормозом, крепостное рабство было бесчеловечным. Все это уже было осознано властью, уже с начала правления Николая I работала комиссия, разрабатывавшая реформу по отмене крепостного права, которое отменил его сын Александр II.


Фотография царя-освободителя Александра II с его собакой Милордом. Выполнена в год смерти Герцена придворным фотографом Российского императорского дома и Французского императора Наполеона III, двоюродным братом Александра Герцена Сергеем Львовичем Левицким (Львов-Львицкий при рождении), незаконнорожденным помещика Льва Алексеевича Яковлева.

Думать, критиковать, обсуждать и говорить всегда не сопоставимо легче, чем делать и реформировать, тем более такую необъятную страну, как Россия. Считать, что либеральное мнение, насаждаемое Герценом через органы "русской пропаганды", было конструктивным и служило на благо России - это большая наивность. История нам это доказала.

Есть такое простое определение, что в массе своей русская интеллигенция - это люди не способные к действию. За два столетия мало что изменилось, и другие, но те же люди все продолжают критиковать, обсуждать и говорить, не пытаясь уменьшить разрыв между своим словом и своим делом.



Когда Достоевский говорит, что Герцен родился эмигрантом и революционером, трудно этому возразить, тем более, что сам Герцен пишет о себе именно в таком духе, что он чуть ли не с детских лет мечтал об отмене крепостничества и устройства "правильной российской жизни" на основе идей западного социалистического утопизма - никаких иных "правильных" идей он не признавал.

Но Достоевский ошибается, говоря, что у Герцена было 1500 душ крепостных - их было меньше. За Александром Герценом в России оставалось имение в Костромской губернии, но численность крепостных в Лепихинской вотчине, которая перешла к Герцену от отца вследствие притворной сделки, едва ли достигала 300 душ. Население в деревне было промысловое, крестьяне плотничали артелями. Имение это давало Герцену доход 2000 рублей в год. Основную часть имущества, полученного им от отца, Герцен вывез из России в виде ценных бумаг - билетов Московской сохранной казны, а вывозить эти билеты за границу, насколько я знаю, было запрещено законом.

Иван Алексеевич Яковлев готовился к смерти. У него были дети и сожительница Луиза Гааг, которых он намеревался обеспечить после смерти своей. Он переводил имущество в деньги, и согласно сведениям из архива Яковлевых, уже в 1838 году им было получено три билета Московской сохранной казны: один на 20 000 рублей и два на 40 000 рублей каждый. Архивная опись содержит сведения о расписке, бывшей когда-то под номером 230, против которой стоит бюрократический фиолетовый штамп, вполне в булгаковском духе "УПЛОЧЕНО""ВЫБЫЛО". Интересно, куда "ВЫБЫЛО", вы "былое" или вы "думы"?) Возможно изъяли в музейные фонды.



Документ под № 230 "Расписка Ив.Яковлева в получении 1 билета в 20.000р. и двух бил. сохр. казны по 40.000р каждый"

Александр Иванович Герцен действительно был помещиком. Незаконнорожденный, он рос помещичьим сынком, хоть и числился "воспитанником" Ивана Яковлева. Балованный юноша был определен в Московский университет, где он с рвением барчонка, не нуждавшегося в труде для поддержания жизни, сочетал дружеские попойки с разговорами о "свободе, равенстве, братстве" и прочими идеями сен-симонизма, не контролируя себя в том, что говорить следует, а о чем лучше промолчать. Этим воспользовались провокаторы, которые получали вознаграждение за свою службу сдельно - от "разоблачения неблагонадежных". Дела фабриковались, фабрикуются и будут фабриковаться всюду, где живут люди. У каждой эпохи есть свои средства для этого. Современная эпоха дает нам яркие примеры таких фабрикаций, а историческим примером, как это делалось в эпоху Герцена-Огарёва, служит "игрецкое дело" Алябьева. Провокаторы тоже "народ", они тоже хотят "кушать" и кормить своих детей, учить их в университетах... Глупые в своей молодости барчуки для таких провокаторов были возможностью получить материальное и служебное вознаграждение: "Ничего личного..."
В результате Герцен с Огарёвым оказались в ссылке: один продолжил дегустировать херес у папеньки в пензенском имении и у губернатора в Пензе, другой оказался в Вятке. Герцен всю жизнь в последствии, обличая российские нравы и царизм, выставлял себя жертвой произвола, что он претерпел по службе в ссылках. Разве не этого он хотел в своих идеалистических мечтаниях: пойти на каторгу, в ссылку, на эшафот?..

Но даже сама мысль сравнивать каторгу Достоевского со ссылкой балованных барчуков Герцена и Огарёва - моральное преступление! В ссылку Герцен ехал с немцем-лакеем (хорошо, что кормилицу-няню Веру Капитоновну не взял), и разумеется, с деньгами. В Вятке он завел себе тройку лошадей, которая была приобретена немцем, чтобы «произвести впечатление». Сам Герцен сказал, что «лошади эти подняли нас чрезвычайно в глазах светского общества». В те времена свой собственный выезд свидетельствовал о благосостоянии и, что было гораздо важнее, о социальном статусе. На тройке мог выезжать только дворянин или купец первой гильдии, а Герцен ни тем, ни другим не был. Впечатление на вятское общество было произведено, Герцен стал местной знаменитостью, он играл в карты, службой себя не утруждал, и одной из "тягчайших" его обязанностей было ходить на обед к губернатору... Он пишет: "«…играю в карты — очень неудачно, — и куртизирую кой-кому — гораздо удачнее. Здесь мне большой шаг над всеми кавалерами, кто же не воспользуется таким случаем?». Действительно, отчего же не завести роман, да и когда его заводить, если не в 23 года?

Отец Герцена оказался долгожителем, и до 1846 года Герцену пришлось работать: служить чиновником - о ужас, ходить на службу, общаться с другими чиновниками, нанимать жилище, кормить семью из жалования, получаемого от ненавистного ему сатрапа царя Николая I! Учитывая неблагонадежность Герцена, и это не просто фигура речи или клевета, это его реальная характеристика, подтвержденная им самим - он был и желал быть неблагонадежным, но искренне удивлялся, когда его признавали таковым, - ему не разрешалось служить в столицах. Герцен был государственным служащим и был обязан подчиняться распоряжениям начальства, служить там, где ему велят. Герцен ждал, когда станет самостоятельным, хотел уехать из России, но паспорта выдавались только благонадежным!

Отец Герцена умер в мае 1846 года, наследство разделили, родовые имения получил племянник Дмитрий Павлович Голохвастов, а Герцену было выдано деньгами. Связи отца и дяди, друзей и родственников позволили получить паспорта "для поездки на лечение жены и сына". И наконец, в январе 1847 года Герцен уехал навсегда из ненавистного отечества. Мне думается, связь тут не только лингвистическая: нелюбовь "к отеческим гробам" приводит к нелюбви к "дыму отечества".

Однако костромским помещиком Александр Иванович Герцен стал еще при жизни Ивана Алексеевича Яковлева, который, зная, что родовые вотчины он незаконнорожденному сыну передать по наследству не может, посредством мнимой сделки передал ему Лепихинское имение Чухломского уезда Костромской губернии. Недвижимое имущество из России не увезешь!

В связи с этим возникает вопрос, высказанный Достоевским, что мешало нашим свободолюбцам, владеющим крепостными крестьянами, отпустить их на волю, вместо того чтобы, живя на крестьянский оброк в Париже, Женеве, Ницце, Риме или Лондоне, с замиранием слабого на соблазны сердца экспата "будить" Чернышевского, который стал "призывать народ к топору" и готовить "русский бунт, бессмысленный и беспощадный".

Ответ на этот прост: правдолюбцы и борцы за "всеобщую справедливость" считали свое крепостническое имущество принадлежащим им по праву собственности. Это право собственности они, подобно шекспировскому Калибану, убедительно аргументировали. Александр Герцен писал в "Былом и думах": "Деньги — независимость, сила, оружие, а оружие никто не бросит во время войны, хотя оно и было бы неприятельское, поэтому я счел справедливым и необходимым принять меры, чтобы вырвать что можно из медвежьих лап русского правительства". И еще в письме "Нашим врагам" он с риторическим пафосом вопрошает: "И каковы же могли быть эти побуждения, которые заставили нас покинуть родину, оставив большую часть своего имущества в когтях правительства, и работать для нее в продолжение пятнадцати лет?" Шекспировский Калибан говорил о своем праве проще, он не прикрывал свои личные интересы борьбой за всеобщую справедливость и "работой на родину": "А остров мне принадлежит по праву, как сыну Сикораксы!". Смысл обеих аргументаций одинаков: это моё право собственности на материальное имущество, приобретенное рождением.

Двоюродный племянник Герцена, Дмитрий Дмитриевич Голохвастов, в 1874 году, уже после смерти своего дядюшки-революционера писал: "Пользуясь источником, на который я указал (семейный архив Голохвастовых - примечание мое), конечно не затруднился бы я доказать читающей публике, что "Былое и Думы" роман, а не повествование о действительно случившемся и что лица, действующие в этом романе, по крайней мере, некоторые из них, хотя и носят имена и фамилии таких людей, которые жили и которых еще многие помнят, - тем не менее они все-таки такой же вымысел автора, как и герои других романов".

Приходится констатировать, что беллетристические обстоятельства, описанные Герценом в романе "Былое и думы" послужили источником мифологии о нем самом, о событиях, о разных людях, о его родственниках. Этот пример показывает, что постправду научились создавать задолго до настоящего времени, и что написанное и опубликованное в глазах так называемого общества часто становится правдой, а факты исчезают, занесенные ворохом художественных слов из романов и опубликованной журналистами "информации". Правда создается вымыслом и фантазией. Чтобы понять, как было, нужно искать иной источник, может быть уже совсем уничтоженный документ: нет ни записи о нем, ни фиолетового штампа "ВЫБЫЛО". Процесс мифологизации Герцена начался даже не в советскую эпоху, он начался гораздо раньше: в середине 19 века, когда стала развиваться мировая раковая опухоль так называемого "либерализма" и "социализма" - людей под лозунгами "свободы" стали сбивать в большие сообщества, и оказалось что так эффективнее управлять людьми: "паситесь, мирные народы..."
До недавнего времени самым ярким примером образовательного провала для меня был менеджер из банка Unicredit, заявивший мне при получении денег в разных валютах, что в этом случае мне дважды придется заплатить процент за получение наличных. Когда ему было сказано, что платить придется практически одну сумму, только в разных валютах, он стал спорить, утверждая, что снятие в одно валюте в два раза дешевле, чем в двух. Пришлось убедить его арифметически: заставить посчитать оба варианта на компьютере. Менеджер был удивлен и пересчитывал, консультировался,.. я думаю, мы ему открыли огромную тайну арифметики и секрет его профессии.

Но нет предела непознанному! Лидером образовательного провала стала милая юная девушка из кофейни, у которой я покупала карты оплаты за интернет. Кстати, как называть этих работников, которые стоят за стойкой кофеен, тоже продавщицами?)

Я, как человек консервативный, не люблю электронных платежей и стараюсь максимально возможно не пользоваться ими, а интернет оплачивать мне удобно через карты оплаты, выпускаемые провайдером: на сайте провайдера ввести номер карты и пополнить свой баланс. Да, это тоже электронный платеж, но без взаимодействия с моей стороны с платежной системой или интернет-банком. Карты выпускаются номиналом 100, 200, 500 и 1000 рублей.

Мне нужно было оплатить 300 рублей, а у меня была купюра в 500 рублей; чтобы было без сдачи, я прошу у девушки, стоящей за стойкой кофейни, "карты интернет-оплаты на 500 рублей". Девушка мне отвечает, что она не может мне продать то, что я прошу, поскольку у нее нет карт 500 рублей, а есть только 100 и 1000 рублей. Я спрашиваю ее, а сколько у нее карт 100 рублей, есть три карты на 300 рублей - меня устроит. Она вновь отвечает мне, что у нее нет карты 300 рублей, у нее есть только 100 и 1000 рублей. Я спрашиваю, у нее только одна карта 100 рублей? Она достает мне пачку карт и показывает, повторяя мне то же самое: у нее нет карты 500 рублей и 300 рублей. Я ей говорю, а не могла бы она набрать три карты по 100 рублей? Она говорит, что карты 300 рублей у нее нет. Тогда я говорю, может быть у нее есть пять карт по 100 рублей, чтобы без сдачи? Она говорит, что у нее есть пять карт по 100 рублей, но нет карты 500 рублей. Я чувствую, что я скоро смогу ее убедить-таки дать мне пять карт по 100 рублей в обмен на пятисот рублевую купюру, но подходит другой работник кофейни... и я, наконец, получаю пять карт по 100 рублей. Цель достигнута!

Нет, я совсем не склонна сокрушаться о том, "куда катится мир?" и "как же теперь жить?". Каждому свое предназначено в этом мире, и каждый будет жить, как жил. Девушка жила, живет и будет жить в своем мире; как жил, живет и будет жить менеджер из банка, не знавший, как считать проценты; я жила, живу и поживу еще в своем мире... Если современное общество позволяет людям успешно существовать в социуме, получать образование, устраиваться на работу, получать деньги за свою работу, то именно таков уровень общественной справедливости - все адекватно, и удивляться тут не чему. На самом деле это же по-своему замечательно, что современная жизнь не требует от индивида быть сильно образованным, чтобы успешно выживать в ней. Любой родитель, покупающий аттестат и диплом своему ребенку, согласится со мной - главное пристроить родное дитя. Разве не об этом мечтали и не к этому стремятся все социалисты и социальные гуманисты, разве не этого хотели все эти "Сен-Симоны, Руссо, Фурье" и Толстые с ними? Именно этого!

Мы случайно соприкоснулись и, если и пересечемся с ней еще, то я уже буду знать, к чему мне быть готовой, чтобы получить то, что мне нужно - карты оплаты на нужную мне сумму, процесс покупки которых может быть сопряжен с некоторыми трудностями принятия решения девушкой-автоматом. Я получила опыт, а опыт учит. Этот опыт не тривиальный. Но я допускаю, что девушку этот опыт тоже мог научить чему-то. Каждый учится сообразно своим способностям. Так, опыт общения с менеджером в банке, показал мне, что работникам банков доверяться нельзя... а я никогда и не доверяла). Я же не автомат, я субъект, и выполнение моей воли - это моя задача, какие бы препятствия и автоматы ни стояли на моем пути к моей законной субъективной цели.
В "Саге о Форсайтах" эпоху правления королевы Виктории автор характеризует как ""эпоху, так позолотившую свободу личности, что если у человека были деньги, он был свободен по закону и в действительности, а если у него не было денег - он был свободен только по закону, но отнюдь не в действительности...". Свобода по закону и свобода по закону и в действительности - эти два состояния свободы индивида являются следствием особой формы собственности. Собственность эта называется деньги, а если точнее, то капитал. Даже в Англии, обычаи, устои, учреждения и культура хозяйства которой принималась в качестве образца такими богатыми и умными людьми и сановниками России, каким был адмирал Николай Семенович Мордвинов, буржуазные взгляды и привычки обрели массовый характер только в эпоху правления королевы Виктории, эпохи продолжавшейся 64 года. Россия первой четверти XIX века с ее эмбриональной буржуазностью, носителями которой становились предприимчивые и оборотистые крестьяне и мещане, не имела в том виде никаких шансов на конституционную монархию. Замысел декабристов перенести свои умозрительные конституционные запросы тем же путем, что и французская буржуазия, реализовавшая победу путем революционного насилия и жестокости, были жалкими потугами, ибо без экономической силы они были подобны беспочвенным мечтаниям помещика Манилова. Чтобы деньги начали свой рабочий оборот в государственном масштабе, нужна была сформированная в производственных отношениях культура денег - привычки и обычаи индивида, носящие рациональный финансовый характер. Привычки эти являются следствием понимания и приятия их выгодности и пользы участниками отношений. Для их укоренения нужно время сроком не в одно поколение.

Read more...Collapse )

Кроме крестьян в селе Верхний Белоомут у Огарёва оставалось еще около 2000 крепостных. Они проживали в более бедных вотчинах, чем рязанские крестьяне. Огарёв с женой уехал весной 1842 года за границу богатым помещиком а почти через пять лет вернулся брошенным мужем, помещиком, финансовые дела которого были в сильно расстроенном состоянии. Разумеется, ему было не до освобождения крестьян, да и заграничное житьё зародило у него новые мысли о преобразовании жизни народа - устройство крепостных фабрик, которые смогут обеспечить крестьян постоянным заработком. Для этого он уехал жить в Пензенскую губернию в имение, доставшееся ему от отца в селе Старое Акшино.

Profile

bettybarklay
bettybarklay

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel