bettybarklay (bettybarklay) wrote,
bettybarklay
bettybarklay

Categories:

Об идеале, красоте и поэзии.

Третий сын императора Павла I, великий князь Николай Павлович, женился 1 июля 1817 года на своей четвероюродной сестре Шарлотте Прусской, за неделю до свадьбы принявшей православие и нареченной Александрой Федоровной.


Раух, Христиан Даниэль. Портрет великого князя Николая Павловича. Мрамор. 1821 год. Из собрания Государственного Русского музея, Санкт-Петербург.

Русского языка новая великая княгиня не знала и должность учителя русского была предложена Григорию Андреевичу Глинке, уже успевшему побывать профессором русского языка и словесности Дерптского университета, наставником при великих князьях Николае и Михаиле и учителем русского языка императрицы Елизаветы Алексеевны. Но Глинка был серьезно болен и не мог принять на себя эту должность, поэтому и предложил ее Василию Андреевичу Жуковскому, уже заявившему о себе поэту и переводчику, который в 1817 году оказался не у дел - им овладело уныние и творческий кризис на почве замужества его племянницы, в которую Жуковский был влюблен. Условия исполнения должности были следующими: занятия по часу в день при жаловании 5000 рублей с проживанием во дворце великого князя.

Жуковский предложение счел привлекательным, о чем писал А.И.Тургеневу: "Работа же по должности будет в связи с моими прочими занятиями и вместо того, чтобы им препятствовать, может им способствовать. <...> Иметь в таком занятии (и в любимом занятии) товарищем образованную женщину должно быть наслаждением, а не неволею. Сверх того и потому уже эта должность для меня выгодна, что она должность <...>. Надобно только, чтобы обязанность не была для меня рабством и не привязывала меня к чему-нибудь мне несвойственному. В настоящем случае, кажется, этого быть не может. Напротив, здесь много пищи для энтузиазма, для авторского таланта".

Занятие оказалось и вправду благородное, а пищи для энтузиазма было хоть отбавляй. Как это уже было с поэтом-романтиком при обучении наукам племянниц Жуковского, когда учитель оказался влюбленным в свою двенадцатилетнюю племянницу Марию Протасову, монаршая ученица, великая княгиня Александра Федоровна, тоже поразила стрелой амура чувствительное сердце поэта. Жуковский видел в Александре Федоровне гения чистой красоты - и что касается красоты, то Александра Федоровна была действительно красива.


Раух, Христиан Даниэль. Портрет великой княгини Александры Федоровны. Мрамор. 1819 год. Из собрания Государственного Эрмитажа, Санкт-Петербург.

Возможно, этими обстоятельствами и объясняется факт, что Александра Федоровна осталась в истории XIX века единственной российской государыней, которая так и не смогла одолеть русского языка. Жуковский занимался с будущей императрицей почти восемь лет, но так и не сумел выучить свою царственную ученицу говорить по-русски. Сама Александра Федоровна объясняет такой результат поэтической натурой своего учителя:

"В учителя мне был дан Василий Андреевич Жуковский, в то время уже известный поэт, но человек слишком поэтичный, чтобы оказаться хорошим учителем. Вместо того, чтобы корпеть над изучением грамматики, какое-нибудь отдельное слово рождало идею, идея заставляла искать поэму, а поэма служила предметом для беседы; таким образом проходили уроки". Как видно, процессу обучения мешал именно избыток поэтического энтузиазма.

Чем бы это ни объяснялось, но итог отмечен в истории и прежде всего самой ученицей, которая уже будучи императрицей Александрой Федоровной в своих воспоминаниях писала: "Русский язык я постигала плохо, и, несмотря на мое страстное желание изучить его, он оказывался настолько трудным, что я в продолжение многих лет не имела духу произносить на нем цельных фраз." Архив Жуковского содержит любопытный документ - маленькую записную книжечку, в которой рукой учителя Жуковского для великой княгини были вписаны простые фразы с проставленными ударениями и отдельными словами, переведенными на французский.

Обучение - это, как известно, процесс взаимодействия учителя и ученика. В данном случае должного взаимодействия, необходимого для достижения успешного результата, явно не получилось: восторженный учитель не смог обучить разговорному языку плохо мотивированную ученицу. Для сравнения можно привести пример, как учила русский язык великая княгиня Екатерина Алексеевна, ставшая впоследствии императрицей Екатериной II: "Чтобы сделать более быстрые успехи в русском языке, я вставала ночью с постели и, пока все спали, заучивала наизусть тетради, которые оставлял мне Ададуров (учитель русского при великой княгине - примечание мое)".

Разумеется, у жены князя Николая не было такой воли, какой обладала княгиня Екатерина Алексеевна. Занятия проводились даже не с той недостаточной регулярностью, как это было определено изначально. И судя по результатам, Александру Федоровну не интересовали уроки. Это иллюстрируют сохраненные в архиве ею личные бумаги, которые все находятся в полном порядке. Но порядок этот таков, что если стихи, ей посвященные, и письма к ней Жуковского были сохранены полностью, то материалы, связанные с обучением, полностью отсутствуют. А ведь занятия проходили восемь лет. Это некое свидетельство системы приоритетов императрицы, которая педагогику вычеркнула из жизни, но то, что отвечало ее душевным потребностям и, конечно же, льстило ее самолюбию, то ею сохранилось.

В документах Жуковского, напротив, грандиозные педагогические планы и цели явно расходятся с реальным результатом педагогических усилий. Как известно из истории, несмотря на его фиаско с обучением Александры Федоровны русскому языку Жуковский на продолжительное время в императорской семье прижился, поэтическая восторженность его пришлась ко двору. Ему даже было поручено образование цесаревича Александра Николаевича. Но и в этом деле на бумаге все было куда как красиво, а вот на деле не всегда так же хорошо, как хотелось. Об этом свидетельствуют слова сестры цесаревича, великой княжны Ольги Николаевны, в части ее оценки роли Жуковского-наставника и педагога:

Что касается Жуковского <...>: благие намерения, планы, далекие цели, системы, много слов и отвлеченных рассуждений. Он был поэт и следовал идеалам. Слава создателя плана воспитателя императорского наследника досталась ему не по праву. Меня охватывал ужас, когда он входил во время урока и задавал мне один из своих вопросов <...>. Я охотно оставляю ему прелесть чистой души, поэтическое воображение, дружелюбное и человечное расположение духа и трогательную веру. Но в детях он ничего не понимал. <...> Благодаря хорошим профессорам и практическому складу ума Мердера рапсодические опыты Жуковского не причинили вреда.

Не знаю, я бы не была так уверена, что рапсодические опыты Жуковского прошли безвредно. Россия испытала силу этого поэтического энтузиазма в полной мере после того, когда Александр II решил жениться на Екатерине Долгоруковой.

Если как учитель Жуковский оказался никудышным, то как поклонник и поэт-идеалист он оказался на высоте. Александра Федоровна была молода и красива. Но после рождения старших детей и одной неудачной беременности в 1820 году врачи рекомендовали великой княгине лечиться на водах, в Эмсе. Великокняжеская чета собралась ехать за границу. В свиту был включен и Жуковский, для которого эта поездка была первым зарубежным путешествием. По плану путешествия предстояла продолжительная остановка в Берлине, у прусского короля Вильгельма III, отца великой княгини Александры Федоровны.


Робертсон, Кристина. Портрет императрицы Александры Федоровны. Из собрания Государственного Эрмитажа, Санкт-Петербург. По выражению Пушкина "крылатая лилия"

Жуковский не возлагал больших надежд на Берлин как на источник впечатлений и творческих импульсов. Но он ошибся. Именно в Берлине он испытал сильнейшее поэтическое впечатление, имевшее последствия в его творчестве и оставшееся памятным для него на всю жизнь. Бывшая прусская принцесса осенью 1820 года впервые после своего замужества приехала к себе на родину. По этому поводу ее отец, прусский король Вильгельм III, решил устроить целую серию пышных торжеств. Достаточно сказать, что на одном из торжеств во дворце короля Пруссии присутствовало 4000 приглашенных. В программе праздников было сценическое представление по мотивам восточной повести английского поэта-романтика ирландского происхождения Томаса Мура под названием "Лалла Рук".

Повесть была написана им в 1817 году. Современники ставили ее в один ряд с экзотическими поэмами Байрона. "Лалла Рук" получила популярность и принесла Муру общеевропейскую славу. Повесть состоит из прозаического текста и вставленных в него четырех стихотворных поэм. Суть повествования в том, что некий бухарский хан Абдалла сватает в жены своему сыну Алирису дочь властителя из династии Великих Моголов по имени Лалла Рук. Жених и невеста должны были впервые встретиться в Кашмире. Невеста отправляется в свадебное путешествие. В пути ее сопровождает бухарская свита, в которой находится поэт Фераморс, развлекающий принцессу своими рассказами и песнями. Принцесса в него влюбляется. По прибытии на место встречи Лалла Рук узнает, что под видом поэта Фераморса скрывался сам молодой бухарский принц, ее жених. По замыслу постановщика действа в Берлине предстояло показать "живые картины" на сюжеты четырех поэм, входящих в повесть.

Во время представления каждой картины за сценой должно было раздаваться пение специально сочиненных для данного случая романсов, слова которых поясняли действие живой картины. Перемена картин предполагала, что принцесса совершила определенную часть своего пути. После последней живой картины принцесса должна была на празднично убранной лодке вместе со свитой переплыть к другому берегу озера, где стоит дворец. По ступеням ей навстречу должен был спуститься ее жених, принц Алирис, в котором она узнает поэта, сопровождавшего ее в путешествии. Короче, типичная сентиментальная романтическая сказка.

Режиссуру представления поручили графу Брюлю. Художественную часть выполнил известный в Берлине архитектор и художник Карл Шинкель, музыку к представлению написал придворный композитор прусского короля Гаспаро-Луиджи Спонтини, а вокальные партии исполняли известные немецкие певицы того времени. Исполнить главные роли принцессы Лаллы Рук и принца Алириса предназначалось российской великокняжеской чете, а все путешествие должно было напомнить путешествие прусской принцессы Шарлотты в Петербург на ее свадьбу с великим князем Николаем Павловичем. Остальные 123 роли были распределены между находившимися в то время в прусской столице принцами, принцессами и знатными гостями.

Подготовка представления заняла две недели. Сам праздник состоялся 27 января 1821 года. Князь Николай Павлович для себя изобрел подходящий сценический костюм. Он был одет в синюю черкеску, препоясанную пёстрым разноцветным шарфом. Другой такой же разноцветный шарф был намотан на шапку. Довершали облачение красные рейтузы, а ноги были обуты в жёлтые туфли. Вооружен принц был восточной саблей и кинжалом. Великий князь Николай Павлович любил оружие и собрал одну из самых ценных коллекций восточного холодного оружия. Принцесса была одета и украшена в соответствии с представлениями немцев о том, как должна быть одета индийская принцесса. Художник Карл Шинкель для создания правдивого образа пользовался литературой из королевской библиотеки.


Великая княгиня Александра Федоровна и великий князь Николай Павлович. Такой запечатлел Александру Федоровну в образе Лаллы Рук немецкий художник Вильгельм Гензель, который, кстати, был женат на родной сестре композитора Феликса Мендельсона-Бартольди. Справа эскизы костюмов главных героев сценического действа под названием "Лалла Рук" работы Карла Шинкеля.

Праздник удался на славу. Прусский король решил повторить представление и "Лалла Рук" была в королевском дворце показана вторично 11 февраля 1821 года. Впоследствии, в 1822 году, Карлом Брюлем был выпущен альбом, посвященный этой постановке "Лаллы Рук" в Берлине с иллюстрациями Карла Шинкеля. Другой альбом был составлен из иллюстраций Вильгельма Гензеля и был выпущен в 1823 году - такой альбом хранится в собрании Государственного Эрмитажа.

Василий Андреевич Жуковский был потрясен! Он писал:

"Несравненный праздник… Всему давала очарование великая княгиня; ее пронесли на паланкине в процессии — она точно провеяла надо мною, как Гений, как сон; этот костюм, эта корона, которые только прибавляли какой-то блеск, какое-то преображение к ежедневному, знакомому; эта толпа, которая глядела на одну; этот блеск и эта пышность для одной; торжественный и вместе меланхолический марш; потом пение голосов прекрасных и картины, которые появлялись и пропадали, как привидения, живо трогали, еще живее в отношении к одному, главному, наконец, опять этот марш — с которым все пошло назад, и то же милое прелестное лицо появилось на высоте и пропало вдали — все это вместе имело что-то магическое! Не чувство, не воображение, но душа наслаждалась, и я воротился к себе с каким-то унынием, которое имело свою сладость..."



В память об этом событии под влиянием живых картин Карлом Шинкелем, поборником классических форм, в качестве отступления от классики был смоделирован на основе мавританских ваз из Альгамбры комплект из трех восточных ваз под названием "Лалла Рук" с изображением сцен из постановки в Берлине. Вазы были выполнены на Мейсенской фарфоровой мануфактуре. Рисунки были написаны художником Клебером. Вазы были присланы в Петербург в подарок великому князю и великой княгине. Из собрания Государственного Эрмитажа, Санкт-Петербург.

В тот же день Жуковским было написано стихотворение "Лалла Рук", посвященное великой княгине Александре Федоровне, содержащее такие строки:

"Ах! не с нами обитает
Гений чистой красоты;
Лишь порой он навещает
Нас с небесной высоты;
Он поспешен, как мечтанье,
Как воздушный утра сон;
Но в святом воспоминанье
Неразлучен с сердцем он!"


Это первое упоминание "гения чистой красоты" в русской поэзии. Жуковский будет еще возвращаться к этой метафоре, например в стихотворении "Я музу юную бывало...", написанном им в 1824 году и обращенном к юной музе, "гению чистой красоты".

Но все, что от времен прекрасных,
Когда он мне доступен был,
Все, что от милых темных, ясных
Минувших дней я сохранил -
Цветы мечты уединенной
И жизни лучшие цветы,-
Кладу на твой алтарь священный,
О Гений чистой красоты!


После представления "Лаллы Рук" в Берлине Жуковский начал переводить поэтические части из этой восточной повести. В феврале 1821 года им было написано стихотворение "Явление поэзии в виде Лаллы Рук". В том же году его перевод поэмы "Пери и ангел" без упоминания имени автора Мура был напечатан в "Сыне Отечества" с короткой подписью "с английского Ж.". Его обращения к "Лалле Рук" спустя годы отмечены в литературоведении. Так, в 1831 году сюжет поэмы отражен в стихотворении "Пери". За последовавшие с постановки "Лаллы Рук" четверть века Жуковский снова и снова обращался к этому событию.

Хотя интимный план стихотворений, посвященных великой княгине Александре Федоровне, казался ему достаточно зашифрованным, Жуковский опасался неверного толкования их смысла публикой. Стихотворения "Лалла Рук" и "Явление поэзии в виде Лаллы Рук" оставались долго не опубликованными, но были известны близким и друзьям в рукописях. Жуковский согласился напечатать стихотворения только в 1827 году. Естественно, что Пушкин был знаком со стихами своего приятеля-поэта и оценил образ "гения чистой красоты" самой высокой оценкой - он им воспользовался в своем стихотворении, созданном летом 1825 года, чем и увековечил в русской культуре. Ведь в сознании поколений хорошо известное со школы стихотворение и выражение "гений чистой красоты" связано с образом Анны Керн, а для тех, кто не знал и не помнил Анны Керн - с Пушкиным.

Возможно, есть те, кто считают, что эта возвышенная метафора обращена к Наталье Николаевне Гончаровой, но вряд ли многие связывают ее с великой княгиней Александрой Федоровной, бывшей российской императрицей с 1825 по 1860 год. И думаю, дело тут не только в том, что эпоха Николая I была очернена политическими проводниками либеральных и социалистических идей. Стихи Жуковского значительно уступают по своей выразительности стихам Пушкина. Стихи Пушкина естественны, как дыхание, стихи Жуковского натянуты, в них чувствуется ненужный избыток поэтического энтузиазма.

Берлинская постановка "Лаллы Рук" надолго запомнилась в петербургских кругах и среди членов императорской семьи. Впоследствии живые картины из "Лаллы Рук" ставились в Зимнем дворце в комнатах великих князей и княжен. Поэтическое имя Лалла Рук закрепилось за императрицей Александрой Федоровной и было даже включено Пушкиным в в первоначальную редакцию восьмой песни шестнадцатой строфы поэмы "Евгений Онегин":

И в зале яркой и богатой,
Когда в умолкший тесный круг,
Подобно лилии крылатой,
Колеблясь, входит Лалла-Рук,
И над поникшею толпою
Сияет царственной главою.
И тихо вьется и скользит
Звезда — харита средь харит.


В окончательную редакцию эти стихи не вошли. Фрейлина А.О.Смирнова-Россет в своих "Записках" упоминала: "Пушкин читал нам "Онегина". Много смеялись над описанием вечеров, оно забавно. Он отлично изобразил "крылатую лилию Лалла-Рук"; это совершенно обрисовывает ее". Пушкину, любителю женской красоты, императрица нравилась.

Поэзия Лалла Рук и образные реминисценции переводов поэмы и стихов Жуковского нашли свое отражение в отделке Зимнего дворца. Архитектором Огюстом Монферраном было спроектировано убранство гостиной, отделанной серо-синей яшмой. Эта гостиная Александры Федоровны стала носить название Яшмовой гостиной. Стена напротив окон была украшена росписью работы Антонио Виги, выполненной по мотивам аллегории Поэзии с медальона "Поэзия" из Станцы делла Сеньятура (Комнаты подписей) в Ватикане работы Рафаэля Санти. Аллегория Поэзии напрямую обращалась к образу Александры Федоровны - Поэзии в образе Лаллы Рук, как его трактовал Жуковский.

В возобновленной после пожара 1837 года гостиной, когда в Зимнем дворце архитектор А.П.Брюллов в 1838-39 годах воспроизвел отделку гостиной с колоннами и пилястрами, покрытыми малахитом и позолотой, когда "богатая Сибирь заменила свою яшму своим же золотом и малахитом", император Николай I пожелать изволил, чтобы именно Виги вновь сделал утраченную в пожаре роспись аллегории Поэзии. Семидесятичетырехлетний художник взялся за исполнение заказа "держась прежней живописи". Он выполнил рисунок на тонком коленкоре, затем рисунок был наклеен на искусственный мрамор - стюк, покрывавший стены отделанной по проекту гостиной.


Рафаэль Санти. Станца делла Сеньятура. Роспись потолка (фрагмент) - аллегория Поэзия. 1508 год. Ватикан, Рим


Антонио Виги. Поэзия. Фрагмент росписи южной стены в Малахитовой гостиной Зимнего дворца в бывших покоях императрицы Александры Федоровны. 1838 год, Санкт-Петербург.

Есть сведения, что императрица Александра Федоровна была большой любительницей балов и готова была танцевать ночь напролет даже во время беременности. Это дважды послужило причиной неудачных беременностей. Она родила императору Николаю I семерых детей. После девятой беременности, закончившейся рождением сына Михаила в октябре 1832 года, врачи запретили императрице интимные отношения с мужем из опасения за ее здоровье. Для тридцатишестилетнего императора, обладавшего крепким физическим здоровьем и ведшего здоровый образ жизни, это не было возрастом естественного воздержания. Императрица намеренно окружала себя красивыми придворными дамами и даже упоминается, что монархические супруги обсуждали между собой любовные интриги императора с некоторыми из них - это их развлекало. Возможно, по этой причине Александра Федоровна приблизила к себя Наталью Николаевну Пушкину... Гений красоты далеко не всегда гений.

Судьба Анны Петровны Керн тоже хорошо известна. В середине 1830-х годов замужняя дама в возрасте "хорошо за тридцать" сблизилась с шестнадцатилетним кадетом Александром Васильевичем Марковым-Виноградским. Керн перестала появляться в обществе. В 1839 году родила сына, Александра, а после смерти генерала Керна, в начале 1840-х годов, она вышла замуж за Маркова-Виноградского. Этот брак был ею заключен против воли отца и он лишил ее наследства и материальной поддержки. Марковы-Виноградские поселились в деревне и вели очень скудную жизнь. В январе 1879 года скончался ее муж Александр, а Анна Петровна, "гений чистой красоты", пережила своего мужа на четыре месяца и скончалась в возрасте 79 лет. В этом же году в возрасте 30 лет умер их единственный сын Александр, оставивший после себя двоих детей. Об их красоте и поэзии история хранит полное молчание.
Tags: Александр II, Екатерина Вторая, Жуковский, Мур, Николай I, Пушкин, Раух, Рафаэль, Робертсон, Романовы, Русский музей, Эрмитаж
Subscribe

  • (no subject)

    Просто гроза или уже начало Потопа? Внешний долг США достиг 13 трлн долл. Сейчас внешний долг Америки составляет 90% от ВВП. Обама - рекордсмен по…

  • Ежедневное

    Японский Премьер ушел в отставку. Экие же они все слабенькие! Чуть критика, и сразу в отставку. Наших ничем не прошибешь. Сильна нация!)) Смешно…

  • (no subject)

    И так, первый день лета. Занятия: Итальянский язык. Кино: Висконти "Белые ночи". Висконти, вероятно, просто мой режисер. Когда…

  • 60 лет полета Юрия Гагарина в космос!

    Не будет, не будет полета последнего. Помнят люди твой первый полет!

  • Русская интеллигенция.

    По словам Петра Струве, "Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему".…

  • Право переписки.

    О переписке и почтовых адресах заключенных в эпоху коммунистических репрессий. Знакомство с делом репрессированного родственника подобно окну в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments