bettybarklay (bettybarklay) wrote,
bettybarklay
bettybarklay

Categories:

Манипуляции любопытством.

Большинству людей любопытны скандальные подробности жизни других людей, и такие подробности привлекают больше, чем честность и добропорядочность. То есть люди в массе - "блюстители чужой нравственности", они любопытны, но не любознательны. Человеческое любопытство выражается в содержании бытового человеческого общения, информационных предпочтениях, искусстве, литературе и журналистике. Поэтому телепередачи заполнены тем, чем это любопытство публики удовлетворяется: грязными подробностями из жизни других людей. Поэтому ничтожества, идиоты, преступники привлекают внимание публики и известны ей лучше, чем умные и честные люди.

Эти пристрастия общества к нравственной грязи больше ста лет назад изложил в своих заметках В.Розанов:
"1. Если муж верен жене своей - скучно, если он изменяет жене - занимательно.
2. Если молодой человек служит, занимается, строит дом и женится - скучно; если он беспутничает, лодырничает, попадает на скамью подсудимых - интересно.
3. Если девушка с брюхом до брака - пиши роман; если после брака - нет романа.
4. Если он ненавидит свое отечество - интересный человек; если любит свое отечество, то что же о таком говорить?
5. Кто говорит, что человек - небесное существо, - пошляк; если он утверждает, что человек произошел от паука, осла, а может быть сделан из резины - жмем ему руки.
6. "Ура!" - все ослиное; "Провались!" - все божественное".


Свод этих социальных правил применим к нынешнему времени с крайним усугублением их негативных составляющих. Людям скучна праведная, психически, физически здоровая и честная жизнь. Но по словам Зигмунда Фрейда, для сохранения психического здоровья нужно любить и работать. Работать ужасно скучно, быть здоровым, психически нормальным - это тоже невыносимо скучно. Отсюда и результат - рост психических отклонений. Забавно, любопытно, интересно писать, читать и узнавать о ненормальных мерзавцах. Для развлечения публики пишущие за деньги стараются включать в тексты какие-то пикантные подробности, а если их нет, то, не стесняясь, исказить факты и сгустить краски, ибо это хорошо продается. Так они манипулируют любопытством читателя.

Биография Генриха Шлимана являлась и продолжает быть предметом вымысла. Причем Шлиман сам начал придумывать для себя свою биографию, содержащую никогда не происходившие с ним события. Начал он это задолго до того, как отправился на поиски Трои в качестве страстного любителя раскопок. Эта характерная для личности Шлимана склонность к "самооговору" уже сама по себе является пикантной подробностью его биографии.


Фрагмент фотографического портрета Шлимана в лисьей шубе, выполненного в Санкт-Петербурге в 1861 году, находящегося сейчас в собрании Государственного музея в Берлине. Портрет был прислан Шлиманом членам своей семьи и подписан его рукой так: "Фотография Генри Шлимана, в юности - приказчика у господина Хюкштедта в Фюрстенберге; теперь - Санкт-Петербургского оптового купца 1-й гильдии, почетного потомственного русского гражданина, судьи Санкт-Петербургского торгового суда и директора Императорского государственного банка в Санкт-Петербурге"

Генрих Шлиман изрядно приврал: он никогда не был директором Императорского государственного банка в Санкт-Петербурге. Также недостоверным является то, что в 1861 году Генрих Шлиман уже был санкт-петербургским купцом первой гильдии - он записался в первую гильдию Петербурга только в 1863 году; также он в 1861 году еще не был потомственным почетным гражданином. Этим званием он был пожалован в 1864 году. Фотоснимок и подпись к нему хорошо показывают склонность Генриха Шлимана выдавать желаемое за действительное. Есть основания полагать, что и с раскопками Трои могло быть так же.

Вот как характеризует его писатель Евгений Водолазкин в своем эссе "Правда о Шлимане":

"Писавшие о Генрихе Шлимане порой отмечали его "патологическую лживость". Под этим беспощадным словосочетанием понимались определенные расхождения между тем, что Шлиман рассказывал о себе, и "объективной реальностью". В этой реальности Шлиман никогда, например, не был на приеме у северо-американского президента и не видел пожара в Сан-Франциско, хотя охотно об этом упоминал. Он никогда не был директором Государственного банка в Петербурге, хотя при случае не останавливался перед тем, чтобы указать эту должность в своей подписи. Но "объективная реальность" и не была для Шлимана истинной мерой.

Гораздо более важной являлась для него категория реальности субъективной, с которой его слова не расходились. Именно эта, субъективная, реальность заставила его убеждать случайную парижскую собеседницу в том, что он родился в Москве. Удивляясь собственной горячности в отстаивании этого тезиса, Шлиман записал в дневнике, что за время беседы он "до того с этим свыкся, что и сам наконец стал думать о себе как о москвиче".


Водолазкин покровительственно толерантен к Шлиману. В отношении исторических личностей и их характеров ничего другого и не следует делать, только принять их как исторический факт. Другое дело в отношении деяний, которые становятся частью объективной реальности - искажений в этой сфере допускать не хочется. Бытует отношение к деянию по принципу "победителей не судят": Шлиман "Трою раскопал", поэтому, он правильно исправлял свою "объективную реальность".

В действительности, до сих пор не установлено, что Шлиман раскопал, а что купил или сфальсифицировал, и является ли холм Гиссарлык, где по мнению Шлимана находилась легендарная Троя, действительно Троей, описанной Гомером. Также нельзя оценить достояние человечества, навеки утраченное в результате хищнических раскопок Шлимана. Шлиман не был археологом. Ему не были ценны археологические и исторические артефакты иных эпох, ибо он был человеком, одержимым одной идеей - идеей Илиады, и готовым для доказательства этой идеи сделать все возможное из разряда своей субъективной реальности, отменив объективную.

Например, скульптурный портрет Клеопатры, который, по утверждению Шлимана, он нашел на дне 12-метрового шурфа и контрабандой вывез из Египта, в настоящее время считается римской копией IV века нашей эры, скорее всего купленной Шлиманом на черном рынке. История с найденным им "кладом Приама" весьма сомнительна. Сокровища состоят из разных предметов, относящихся к разным временам и найденных в разных местах. История нахождения "клада" описана Шлиманом настолько мутно, что не оставляет возможности принять ее за достоверный археологический факт.

Имея деньги, Шлиман мог просто скупать изделия на черном рынке. А деньги у него были. Сомнительность эта остается музейной интригой. Ведь современные технические возможности позволяют установить происхождение "золота Трои".

Шлиман знал власть денег, и использовал их для решения нерешаемых задач. Например, он подкупил свидетеля, показавшего, что Шлиман пять лет безвыездно прожил в штате Нью-Йорк, тогда как это было далеко от действительности. Это лжесвидетельство позволило ему получить гражданство САСШ. Подкупом также Шлиман оформил себе в одностороннем порядке развод со своей первой женой. За деньги он купил себе вторую жену...

Но даже жизнь такого "ненормального" человека, как Шлиман, для некоторых не достаточно богата ненормальностями. Трудно найти исторический персонаж, события жизни которого не были бы подвержены столь массированной фальсификации. О Шлимане написаны тома книг разного уровня внятности и достоверности.

Шлиман родился в Мекленбурге в 1822 году. Начинал он в Амстердаме в качестве "письмоноши" - курьера, разносчика писем, а затем стал "корреспондентом" - помощником по работе с корреспонденцией в крупной международной торговой фирме братьев Шрёдеров. Такой карьерный рост был обусловлен готовностью и способностью Шлимана изучать иностранные языки. С фирмой братьев Шрёдеров в торговых отношениях состоял крупный российский купец первой гильдии, происходивший из старинной рязанской купеческой семьи, Сергей Васильевич Живаго.


Реклама магазина Живаго на Тверской в Москве.

Шлиман по должности вел переписку с клиентом фирмы. В письмах Живаго явно сквозило сочувствие и симпатия к молодому немецкому клерку фирмы Шрёдеров, самостоятельно изучавшему русский язык наряду с другими европейскими языками. В 1840-х годах в районах Северной Европы был кризис, вынуждавший население искать лучшей доли в других странах. Россия выглядела привлекательной для таких соискателей. Способность Шлимана изъясняться на русском языке обеспечила ему дальнейший карьерный рост.

Сам Шлиман рассказывал, как он, будучи принят в фирму Шрёдеров в качестве помощника по работе с корреспонденцией, решил изучить русский язык.

"А поскольку я полагал, что знание русского языка может сделать меня еще более полезным, я поспешил изучить его. Из русских книг я, правда, смог добыть только старую русскую грамматику, лексикон да плохой перевод "Телемаха". Сколько я ни справлялся кругом, учителя русского языка я не нашел, ибо никто в Амстердаме не знал ни слова по-русски. Так что я решился изучать этот язык без учителя и с помощью грамматики выучил в несколько дней русские буквы и то, как они выговариваются. Затем, следуя старой моей методе, я начала записывать по-русски маленькие истории собственного сочинения и заучивать их наизусть. А поскольку не было радом со мной никого, кто мог бы исправить мои разработки, то были они изрядно дурны, но я таки старался прямым упражнением поправить это, заучивая наизусть "Телемаха". А когда мне показалось, что я покажу большие успехи, если со мной будет рядом кто-нибудь, кому я буду рассказывать приключения Телемаха, я нарочно нанял за четыре франка бедного еврея, который должен был являться каждый вечер, чтобы выслушивать битых два часа мои русские излияния, в коих он ничегошеньки не понимал".

Нам трудно понять, относилось ли это воспоминание к объективной реальности, либо этот эпизод из разряда субъективной реальности Шлимана. Но любому, кто учил язык самостоятельно в родной языковой среде, очевидно, что без языковых источников и образцов текстов на изучаемом языке язык изучить не возможно. У Шлимана такие источники появились: он стал вести переписку с русскими купцами, имевшими торговые связи с фирмой братьев Шрёдеров.

Сергей Васильевич Живаго способствовал тому, чтобы Шлиман связал свою судьбу с Россией. Русский негоциант всячески поощрял стремление немецкого клерка в Амстердаме изучать русский язык. Так уж мы устроены, что мы высоко ценим "слабость" представителей других наций к России и ее культуре. В 1846 году Генрих Шлиман приехал из Амстердама в Россию в качестве представителя фирмы братьев Шрёдеров.

Поскольку русское законодательство не позволяло иностранцам записываться в купечество, Шлиман, желая вести дела в России самостоятельно, стремился стать русским подданным. 19 февраля 1847 года в Петербурге появился "присягнувший на верность иностранец", купец второй гильдии, Генрих Шлиман, который, оставаясь представителем Шрёдеров, в зависимости от обстоятельств записывается то в первую, то во вторую гильдию, то в Санкт-Петербурге, то в Нарве. На русский манер имя его стало писаться Андрей Аристович Шлиман.

Занятия русским языком способствовали тому, что, приехав в Россию, Шлиман постепенно начать адекватно общаться с представителями высшего русского купечества: Пономарёвыми, торговавшими сахаром и лесом, баснословно богатыми Алексеевыми, давшими российской культуре Станиславского, Малютиными и уже упоминавшимися Живаго. Правда, я подозреваю, что эта адекватность на начальном этапе в значительной степени могла достигаться за счет знания русскими купцами немецкого языка.

Теперь приведу пример, как изучение Шлиманом русского языка интерпретируется в популярной литературе. "Изучил он русский, говорят, что по книге Баркова, и первые русские, с кем он заговорил, удивились ужасному мату из его уст". Далее следует другая версия: "Было еще хуже - он [Шлиман] изучал русский по "Телемахиде" Тредиаковского и говорил ужасным устаревшим языком, ведь шел уже девятнадцатый век, а над Тредиаковским за жуткие архаизмы Ломоносов смеялся уже в восемнадцатом!"

Показан некто, изучивший язык самостоятельно, и никогда, до "первых русских" не общавшийся на русском языке. Поскольку его источник языка состоял из матерных выражений или устаревших выражения Тредиаковского, то язык Шлимана мог был составлен только из матерных выражений или велеречивых и несовременных, достойных осмеянию. Можно ли представить себе, чтобы представитель иностранной фирмы общался с богатым российским купечеством по делам коммерческих сделок только на матерном языке? Видимо, автор считает, что такое возможно. Что же, "как мы дышим, так и пишем", каков автор, таково и мнение. На самом деле Барков, Тредиаковский и мат у автора - это выдумка, необходимая автору исключительно для возбуждения любопытства и симпатии "простого читателя".

Но Шлиман выучил русский язык и пользовался им наряду с другими языками. Это факт. И конечно, не по Баркову и не по Тредиаковскому. Он в России имел неплохую русскую библиотеку, включавшую произведения Пушкина, Лермонтова, Фонвизина, Ломоносова, Державина, Гоголя,.. Конечно, в его письмах впоследствии вместе с идеально построенными по-русски фразами можно встретить фразы корявые. То же справедливо и в отношении русского словообразования: "плясают" вместо "пляшут", "промокнюл" вместо "промокнул", "гребчики" вместо "гребцы".

Немало нафантазировали про личную жизнь и русскую жену Шлимана, Екатерину Петровну Шлиман, урожденную Лыжину. Но об этом в другой раз.
Tags: Живаго, Лыжины, Розанов, Шлиман, археология, купечество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments