bettybarklay (bettybarklay) wrote,
bettybarklay
bettybarklay

Category:

Три княжны Оболенские

В браке князя Михаила Андреевича Оболенского с княгиней Александрой Алексеевной (рожденной Мазуриной) родилось четверо детей: три дочери Анна, Наталья, Софья и сын Алексей. Алексей утонул в 1862 году. Обстоятельства его гибели не известны. Место захоронения тоже не известно. Учитывая, что это произошло при жизни князя Михаила Андреевича и что дела его не были расстроены, имение в порядке, логично было бы предположить захоронение сына Алексея в родовом имении, однако об этом нет упоминаний. Можно предположить самоубийство.

Княжна Анна выдана была за князя Хилкова Григория Дмитриевича. Брак был бездетным. О князе Хилкове Григории Дмитриевиче известно, что он был церемониймейстером Двора Его Императорского Величества, крупным коннозаводчиком, и избирался вице-президентом Императорского скакового общества. Кроме высокого придворного чина князь Григорий Дмитриевич занимал должность мирового судьи Новосильского уезда Тульской губернии, был почетным членом Орловского общества любителей конского бега... Наверное, и другие какие-то почетные и действительные должности занимал. Свободное время он уделял коллекционированию историко-юридических документов и разведению лошадей.

Племянник его, сын родного брата, князь Хилков Дмитрий Александрович, прожил насыщенную поисками и ошибками жизнь. Воевал на Кавказе в составе лейб-гусарского полка. После выхода в отставку примкнул к толстовцам, за бесценок отдал всю свою землю крестьянам, оставив себе семь десятин земли, чтобы жить своим трудом на земле: разводил пчел, продавал кроликов, торговал медом и плодами с огорода и сада... Еле-еле сводил концы с концами.

В результате подстрекательств крестьян на противоправные действия был сослан на Кавказ в поселение духоборов, где, "найдя исповедание веры духоборами крайне извращенным", стал проповедовать им "правильную" веру - толстовство. Духоборы перестали платить подати, отказываться от службы в армии и стали возмущаться против власти. Получил разрешение уехать за границу, уехал сначала в Англию, затем в Канаду. В Канаде участвовал в переговорах между общиной духоборов и правительством о выделении им земли для поселения, из-за чего в общине возник разлад по имущественным и денежным вопросам. Оставил духоборов, уехал в Женеву, где нашел "новую правду" - примкнул к социалистам, вступил в партию социалистов-революционеров (эссеров), пропагандировал террор.

В 1905 году вернулся в Россию. Увидев пагубные результаты своей пропаганды среди крестьян, резко изменил свои взгляды, стал истовым православным. Две дочери князя (князь жил гражданским браком, поэтому дети не наследовали титула) покончили собой, приняв яд в 1910 году. В начале войны в 1914 году князь отправил прошение на имя Николая II о зачислении на военную службу. Прошение было удовлетворено. Погиб в Карпатах в октябре 1914 года.
При таких князьях-племянниках, потомков Рюриковичей, и графах-еретиках трудно было удержать Россию от террора и революционной заразы, которая пропагандировалась представителями элиты.

Муж княгини Анны Михайловны Хилковой, князь Григорий Дмитриевич, умер в 1885 году, похоронен на Ваганьковском кладбище. У Владимира Саитова в "Московском некрополе" указано, что князь похоронен "вместе с княгиней Александрой Алексеевной Оболенской", а Александра Алексеевна, мать Анны Михайловны, похоронена в некрополе Мазуриных. И сама Анна Михайловна, умершая в 1909 году, тоже похоронена там же. Значит, всех не найденных следует искать на Ваганьковском.

Княжна Наталья Михайловна Оболенская была выдана за коллежского асессора Аполлона Яковлевича Де Санглена, сына Якова Ивановича Де Санглена, действительного статского советника, лектора германской словесности в Московском университете, совмещавшего должности адъюнкт-профессора военных наук и начальника канцелярии Министерства полиции в 1812 году. Супруги Де Санглен оставили малый след в истории: брак их был бездетным. Никаких значительный чудачеств за ними история не сохранила, а может быть они и были, эти чудачества, но не попали на вид, не были отмечены пером писателя или мемуариста. Может показаться странным и несправедливым, но следы жизни людей остаются в печатном слове, в записи, в анекдоте и выдумке сочинителя, который может "создать человека" и тогда, пусть хоть в выдумке, но имя сохранится. Наверное, отсюда существует такое сакральное отношение к слову. В Российской электронной библиотеке есть сборник: "Стихотворения" Аполлона де Санглен. Издательство: типографии А. Евреинова, Год издания: 1857, Количество страниц: 56.

Стихи... Люди, пишущие стихи и издающие их, уверены в благоприятном восприятии их писаний публикой. Они страдают от критики. Но, увы, редкие пишущие могут подняться над серой унылой равниной стихотворцев, изливающих свои чувства в рифмах. Я не знаю, насколько были хороши или не хороши стихи Аполлона Де Санглен, но, как сказал Мастер Ивану Бездомному у Булгакова: "Разве же я других не читал?"
Кто из нас не писал стихов в свое время? Такие рифмы, как юношеские прыщи, изживаются возрастом! Как сказал Умберто Эко о настоящих поэтах, "Все поэты пишут плохие стихи, но плохие поэты их публикуют, а хорошие поэты — сжигают".

Насколько хороши были стихи Аполлона де Санглена, я судить не могу, ибо не читала. Чтобы прочесть, нужно идти в Ленинку в читальный зал, но имя Аполлона упоминает в критической статье Н.А.Добролюбов "Стихотворения первой молодости" Е. Вердеревского Песни, думы, послания. Москва, 1857: "Что за думы таились в головах наших загнанных поэтов, - это мы видели в последнее время, когда внезапно явились стихотворения Аполлона де Санглен, Кроля, Розенштрема, Суслова, Смурова и пр. Вероятно, у каждого из названных поэтов есть русские думы и задушевные песни; но что же приобрела в них русская литература? Мы думаем, что ничего".

Напомню, что речь идет о поэте, муже внучки Алексея Мазурина, по шаблону восприятия "купчины толстопузого", согласно городской легенде, изложенной Николаем Варенцовым, укравшего шкатулку у купца-грека и поклявшегося на Евангелии в храме ночью, что он ее не крал, за что грек проклял его и его потомков.

Запись в "Московском некрополе" сообщает, что Яков Иванович Де Санглен на 92-м году жизни умер и был похоронен в 1864 году на Введенском кладбище, а Аполлон Яковлевич Де Санглен был похоронен в Ново-Алексеевском женском монастыре в 1889 году. В некрополе Ново-Алексеевского монастыря упокоились тела многих знаменитых сынов России. Некрополь монастыря был уничтожен в 1930-е годы. Где место упокоения его жены, рожденной княжны Оболенской, не известно. Возможно, вместе с матерью княгиней Александрой Алексеевной Оболенской на Ваганьковском в некрополе Мазуриных.

Княжна Софья Михайловна Оболенская была выдана за Петра Панкратьевича Сумарокова, пра-внучатого племянника известного писателя Александра Петровича Сумарокова. Брак также оказался бездетным. О Софье Михайловне нет никаких упоминаний в доступных источниках. А Петр Панкратьевич Сумароков оставил воспоминания "Записки отжившего человека", где рассказал историю рода и о своем отце Панкратии Платоновиче Сумарокове.

Петр Панкратьевич Сумароков полный тезка своего предка, жившего на сто лет раньше и служившего кавалергардом. Биография предка, отца известного писателя Александра Петровича Сумарокова и сына "стряпчего с ключом" записана в Сборнике биографий кавалергардов. [1724-1899] : По случаю столетнего юбилея Кавалергардского ея величества государыни имп. Марии Федоровна полка / Сост. под ред. С. Панчулидзева. Т. 1. - Санкт-Петербург : Экспедиция заготовления гос. бумаг, 1901-1908. - 4 т.; на странице 206.

Отец Петра Панкратьевича Сумарокова - личность примечательная! Он не был лишен поэтического и литературного дара и в силу обстоятельств жизни смог этот дар реализовать. Он успешно продвигался по военной службе и в 1787 году служил корнетом в конной гвардии в Петербурге. С ним случилась коллизия, изменившая его жизнь: вместе со своими сослуживцами вахмистрами Конного полка М. Куницким и Г. Ромбергом он был арестован по обвинению в изготовлении фальшивых ассигнаций общей суммой 450 рублей и предан военному суду. Сын его, Петр Панкратьевич, несколько иначе описывает случившееся. На крещенском параде он простудился и выздоравливал дома, проводя время в чтении и рисовании - он неплохо рисовал. Однажды, когда он снимал копию с приглянувшейся ему гравюры, к нему зашел его сослуживец Куницкий, которому понравилась эта копия. Во время присутствия его Сумарокову потребовалось выдать денег своему слуге на покупки. Когда он вынул сторублевую ассигнацию, Куницкий предложил ему сделать копию с ассигнации. Сумароков взял лист простой почтовой бумаги и срисовал ассигнацию.

Тут следует сообщить некоторые сведения о том, что представляли собой ассигнации. Ассигнации - это российские государственные ценные бумаги, служившие заменой металлических денег. Первый выпуск ассигнаций был сделан по указу Екатерины II в 1769 году на миллион рублей. Ассигнации обеспечивались золотыми и серебряными деньгами и принимались во все казенные и частные платежи, а так же их можно было обменять на золотые и серебряные деньги в двух специально учрежденных банках в Москве и Петербурге. С одной стороны ассигнации были удобнее для денежных платежей и хранения накопления, а с другой их легче было подделывать. Поскольку это дело государственной безопасности и важности, подделка ассигнаций каралась чрезвычайно строго. Ассигнации изготавливали на специальной бумаге, вырабатываемой на Сиверсовой фабрике (Генерал-лейтенанта гофмаршала барона фон Сиверса, расположенной в Красном Селе), но рисунок их был простым.



Вот такую ассигнацию и срисовал Панкратий Платонович Сумароков. Была зима и сумрак зимнего вечера мешал рассмотреть картинку как следует. Куницкий сказал, что в сумраке наступавшего вечера такую бумажку можно принять за настоящую ассигнацию. Сумароков, сказав, что он говорит вздор, забрал у приятеля лист и положил в папку с другими рисунками. После чего они собрались пить чай.
Утром следующего дня Сумароков открыл папку и не нашел там листка со срисованной ассигнацией. Он забеспокоился, подумал, что листок взял Куницкий, когда он сам выходил сделать распоряжения слуге. Тогда он написал записку Куницкому, но его не оказалось дома. О случившемся Сумароков рассказал другому сослуживцу Ромбергу, который сам отправился к Куницкому. Куницкий в ответ на вопрос, где листок с рисунком, сказал, что он сжег его, а взял, чтобы напугать Сумарокова.

Но как потом выяснилось на следствии, Куницкий взял рисунок ассигнации, чтобы использовать его в качестве ассигнации. Он вечером того же дня пошел в торговые ряды в лавку, где купец торговал меховым товаром, и "купил" у него "лисий мех". В сумраке лавки купец принял рисунок за ассигнацию. На следующий день при свете дня он увидел, что бумага была поддельной, но он запомнил покупателя, расплатившегося этой ассигнацией. А еще несколько дней спустя, этот купец опознал на улице господина, купившего у него "лисий мех" за эту бумажку. Он пошел за ним. Узнав купца, Куницкий побежал, пытаясь скрыться, но его поймали и отвели к полицмейстеру. На допросе он рассказал, как было дело, тем более что он вообще по своей глупости считал случившееся шуткой и преступления в этом не видел. Допросили Сумарокова и Ромберга. Показания Куницкого полностью совпадали с их показаниями, однако судили всех троих и присудили к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь: Куницкого на тридцать лет за сбыт фальшивки, Сумарокова на двадцать лет за изготовление, а Ромберга на двадцать лет за укрывательство.

Этот рассказ не объясняет, почему им вменялось изготовление фальшивых ассигнаций на 450 рублей. Есть версия, что на них были зачтены несколько случаев с исправленными двадцати пяти рублевыми ассигнациями, когда двадцать пять исправлялось на семьдесят пять. Такие случаи были в полку, но виновные найдены не были. Поскольку семидесяти пяти рублевые ассигнации с 1787 года были запрещены, то Сумарокова, Куницкого и Ромберга обвинили и в этом преступлении, которое они не совершали, а дело закрыли.

Сумароков был сослан в Тобольск, записан был мещанином города Туринска, но ему было дозволено губернатором А. В. Алябьевым остаться в Тобольске, где стал зарабатывать себе на жизнь тем, что давал частные уроки, поскольку был хорошо образован. В доме губернатора Алябьева он стал часто бывать и и давал уроки музыки его сыну Александру, ставшему в последствии известным композитором, написавшим "Соловья". В 1789 он познакомился и затем обвенчался с Софьей Андреевной Казабе, немецкой гувернантой. Литературная и издательская деятельность Сумарокова составила важный этап в культурной жизни Сибири XVIII века - он издавал первый в Сибири литературный журнал "Иртыш".

Доходы семьи составляли деньги за учительство и гонорары за произведения от московских изданий. Эти доходы позволили Сумароковым приобрести собственный дом и устроить в нем частный пансион.
"Имея собственный дом и пансион", — писал в последствии о нем Петр Панкратьевич, — "отец провел последние годы пребывания своего в Сибири очень приятно".
В июле 1794 С. был приглашен домашним учителем в дом верхотурского купца Алексея Зеленцова обучать одиннадцать его детей и племянников. Этим он занимался семь последних лет нахождения в ссылке.

18 августа 1800 года Софья Андреевна Сумарокова родила долгожданного ребенка, которого крестили одним из родовых имен Петром. Воспреемниками при крещении младенца были друзья Сумароковых — купец Алексей Васильевич Зеленцов и сестра его девица Варвара.
Так бывший дворянин и корнет, осужденный за изготовление фальшивых ассигнаций, а 1800 году туринский мещанин, навсегда породнился с "именитым гражданином Зеленцовым". Никто тогда не мог предполагать, что крестный отец его сына Петра через пять лет станет владельцем Ревдинских металлургических заводов, купив их у Демидовых, запутавшихся в долгах. Правда, после смерти Зеленцова заводы вновь путем разных интриг и финансовых манипуляций вернулись к Демидовым, но к тому времени Панкратия Платоновича Сумарокова уже не было в живых...

В последствии один из тобольских учеников Сумарокова, сын купца Зеленцова Кондратий Алексеевич, стал известен как живописец. Его картины есть в Третьяковской галерее.


Сумароков получил помилование от Александра I в 1801 году, вернулся с семьей в Москву, затем уехал к родителям в Тульскую деревню Кунеево, а в 1802 году ему было возвращено дворянство.
Недолго он по просьбе Карамзина был редактором журнала "Вестник Европы", но как многие дворяне, Сумароков не был деловым человеком, хотя всемерно стремился разбогатеть. Он окончательно поселился в Тульском имении, дела его расстроились, он много задолжал, имение было под опекой... Обычная дворянская история. В 1813 году он заболел и умер в 1814 году от водянки и ипохондрии на 49-м году жизни.

Муж Софьи Михайловны, рожденной княжны Оболенской, Петр Панкратьевич Сумароков, как прежде его отец, начал службу в лейб-гвардии Преображенском полку, тоже стал корнетом, а затем был переведен в Сибирский уланский полк. В 1821 году 9 февраля Петр вступил во владение Каширским имением, доставшимся ему от отца, каким-то чудом были выплачены долги, “после сего по выбору дворянства находился на службе в Тульском дворянском собрании депутатом” В 1828 году “за болезнью” уволен в звании поручика. Он печатался в газете “Москвитянин” Погодина, в “Журнале сельского хозяйства”, в “Телеграфе”, в газете “Тульские губернские ведомости”, в журнале “Вестник Европы”. В 1832 году Петр Панкратьевич решил напомнить о своем отце-поэте и издал сборник “Стихотворения Панкратия Сумарокова”, сопроводив сборник биографией автора.

Дата смерти Петра Панкратьевича Сумарокова не известна, но есть основания полагать, что он прожил жизнь дольше, чем его поэт-отец, умерший на 49-м году жизни. В начале своих воспоминаний, напечатанных в 1871 году в "Вестнике Европы", он писал: "На моихъ глазахъ смѣнились три поколѣнія, и четвертое прожило уже половину своего вѣка". Если Петр Сумароков принимает возраст поколения за 20 лет, то к 1871 году как раз и есть его семьдесят лет вмещали три с половиной поколения.

Родители княжны Софьи Михайловны Оболенской оба были моложе ее мужа Петра Панкратьевича Сумарокова. Год ее рождения не известен, но учитывая возраст родителей, в частности матери княгини Александры Алексеевны, сестры Анны, родившейся в 1837 году, и брата Алексея, родившегося в 1839 году, Софья могла быть рождена не ранее 1834-1835 года. Таким образом, она была младше Петра Панкратьевича на 35, а то и более, лет.

На основании сведений из Государственного Архива Тульской области известно, что у Петра Панкратьевича Сумарокова 5 мая 1832 года родилась дочь Софья. Но эта Софья никак не могла быть дочерью его от брака с княжной Софьей Михайловной Оболенской, которая еще не родилась сама, так как матери ее Александре Алексеевне Мазуриной в то время было всего 15 лет. О судьбе этой Софьи Петровны Сумароковой ничего не известно.

Есть основания предположить, что Сумароков Петр Панкратьевич был женат на княжне Оболенской вторым или даже третьим браком с разницей в возрасте в 35-40 лет. Поскольку на момент смерти князя Оболенского у него кроме дочери княгини Хилковой Анны Михайловны детей не было, то его дочь Софья, выданная за Сумарокова к тому времени уже умерла, как и другая дочь Наталья, выданная за Аполлона Де Санглена. Но ни одна из них не оставила потомства. Мужья княжен Оболенских Софьи и Натальи остались в истории благодаря своим отцам. Хорошо, что так!

Панкратий Платонович Сумароков когда-то написал:

Игрушка счастья и судьбины,
С дурным посредственного смесь,
Кусок одушевленной глины,
Оставь свою смешную спесь!
Почто владыкой ты себя природы ставишь?
Сегодня гордою ногой
Ты землю, презирая, давишь,
Но завтра будешь сам давим землею той.


Что остается после людей? Люди - вместилище духа, желаний, стремлений, жажды - уходят, как будто их не бывало никогда. Нельзя найти упоминаний, слов, памяти, мысли, следов их упокоения, земли, приютившей их навеки. Остается только небытие. От многих не осталось даже и костей на случай, что когда-то если все же настанет день Последнего суда. Все сметено, все рассеялось прахом под ножами революционного бульдозера и силы динамита...
Tags: Аполлон Де Санглен, Демидовы, Зеленцовы, Оболенские, Сумароков Панкратий, Сумароков Петр, Сумароковы, Хилков Григорий Дмитриевич, князь Хилков Дмитрий Александрович, князь Хилковы, толстовство, фальшивые ассигнации
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments