bettybarklay (bettybarklay) wrote,
bettybarklay
bettybarklay

Categories:

Капитал Герцена. Часть вторая.

Герцен и Ротшильды

Рассматривать тему капитала Герцена нельзя без имени, хорошо известного в мире. Имя это Ротшильд. Ротшильд стало именем едва ли не нарицательным для безмерного богатства, однако как это часто бывает, обобщающие нарицательные имена чаще всего скрывают незнание, рождающее пустоту понимания, что за этими именами стоит. Вдобавок, с начала XIX века фамилию Ротшильд плотной завесой окружают всевозможные мифы и домыслы, с наступлением эры интернета только сгустившиеся.

А в деле создания красивых мифов и домыслов вокруг имени Герцен позаботился, в первую очередь, сам имярек, а затем - массированная коммунистическая пропаганда, не сдавшая свои позиции в вопросе оценки личности Герцена до настоящего времени.

Удивительно, как и почему из немалого числа честных, добросовестных, талантливых людей, живших в XIX веке и работавших на благо России, именно Герцен, разрушитель основ российской государственности, человек ратовавший за поражение России в войнах и желавших ей всевозможных бедствий и несчастий, огорчавшийся из-за любых добрых перемен в России, считается талантливым русским литератором и публицистом - выдающимся человеком!

Поскольку разруха в головах, то нам от разрухи не уйти до тех пор, пока мы будем считать, что Герцен хотел России блага, а Николай I и Александр II исключительно желали ей вреда. Надо бы, наконец, прекратить разрушителей России считать выдающимися людьми!

Александр Иванович Герцен покинул Россию в конце января 1847 года с ценными бумагами в своем портфеле. Утверждения советских литературоведов, что Герцен выехал из России временно, что он собирался вернуться, но ему не дал вернуться император Николай I, выглядят надуманными, прежде всего и именно по причине, что он все свои крупнейшие активы - деньги, вложенные в ценные бумаги, вывез с собой. В России он оставил только то, что увезти никак не мог: имение в Костромской губернии, два дома в Москве (его и матери, Луизы Гааг) и доходы от долгов, имения, и сдачи домов внаем. Так поступают, не думая, что могут вернуться.

Для действий с финансовыми бумагами, расчетов, совершения сделок, для получения им доходов от имения, долгов и домов, высылаемых ему из России его поверенным Г.И.Ключаревым, Герцену нужен был надежный и удобный банк. Оглядевшись, к 1849 году Герцен стал клиентом крупного банкового учреждения Европы, лучшего и сильнейшего - "Братья де Ротшильд", основанного в Париже младшим из пяти братьев Джеймсом Майером де Ротшильд.

Для жителей России XX-XXI веков имя Ротшильдов уже не звучит так значительно, как это было когда-то, да и встречи в новостях с этим именем нечасты: Ротшильд - это не блоггер, не спортсмен и не муж бузовой, началовой, заворотнюк или киркорова... Расцвет деятельности этого семейства пришелся на XIX век.

Являясь финансовыми магнатами, Ротшильды увековечили свое имя не только в финансах и исторических фактах. Как ни странным это может показаться, но представители этой семьи имели склонность не только к банковской деятельности, они увлекались зоологией и практической ботаникой, и их имя увековечено в науке, музыке, литературе, гастрономии, виноделии,.. и в анекдотах.

В мире насчитывается как минимум 153 видов и подвидов насекомых, названия которых содержит это имя, а также 58 птиц, 18 млекопитающих, 14 растений, три рыбы, три паука и три рептилии!



Эта дивная орхидея называется Венерин башмачок, или пафиопедилюм Ротштльда (Paphiopedilum rothschildianum). Фото взято из Википедии.

По своей организационной структуре пять Домов Ротшильдов, расположенные в разных городах и странах Европы и возглавляемые братьями Ротшильдами: Амшелем - во Франкфурте, Соломоном - в Вене, Натаном - в Лондоне, Карлом - в Неаполе, Джеймсом - в Париже, оставались единым закрытым частным семейным предприятием, которое управлялось главой семьи. Дома Ротшильдов обладали в период своего расцвета таким могуществом, которое не сравнимо даже с крупнейшими банковскими корпорациями современности. До 1960-х годов партнерами фирмы Ротшильдом могли быть только члены семьи Ротшильдов мужского пола.

История этой семьи настолько интересна, что требует отдельного изучения. Герцен мог обратиться в первый раз к Карлу Ротшильду в Италии, когда у него в Неаполе украли портфель, содержащий все финансовые бумаги семьи. Обратился он, чтобы объявить о краже бумаг и о том, что любой, предъявивший их к оплате, не является держателем бумаг. Кроме уведомления банков о краже, Герцен дал объявление в газеты с просьбой вернуть бумаги за вознаграждение. Бумаги были ему практически все возвращены, как пишет Наталья Тучкова-Огарева, "за сто скуди".

Эта кража замечательна тем, что благодаря ей мы знаем перечень и номинальную стоимость долговых бумаг, которыми владел он сам и его мать Луиза Гааг. Поэтому, можно оценить степень его богатства, сколько им было вывезено денег из России, ибо эти сведения Герцен раскрыл в письме к Ключареву от 12 февраля 1848 года:

"Вот №№ [прим. мое - номера билетов Сохранной казны], числа и суммы.
Мои
1) 1846 июнь 17 № 18.034 в 100.000.
2) 1847 январь 14 № 25.000 в 10.000.
3) — " — № 25.001 в 10.000.
4) Заемные письма Дмитрия Павл[овича] — два заемных письма от 10 мая 1840, каждый в 15.000.
5) Заемное письмо Ник[олая] Пл[атоновича] Огарева в 10.000 от 12 августа 1846.
6) Его же 28 октяб[ря] 1846 в 5.000.
Луизы Ивановны
1828 августа 1 Моск[овской] сохр[анной] казны № 75986 на имя Ив[ана] Ал[ексеевича Яковлева] — 60.000 ассигнац[иями]*.
1846 июня 17 — № 18.031 именной, положенный Григор[ием] Ив[ановичем] в 106.000".

------------------------------------------
* - там, где не оговорено, что суммы в ассигнациях, рубли серебром.

Простая арифметика показывает, только на имя Герцена в портфеле было бумаг на 165 000 рублей. Серебряный рубль был равен четырем франкам, соответственно, сумма активов Герцена была равна 660 000 франков. У Луизы Гааг несколько меньше 123 000 рублей или 492 000 франка. Только эти суммы составляли больше 1 миллиона франков.

В письме от 6 апреля 1848 года Герцен предлагает через Ключарева цену в 11 000 рублей серебром для покупки Егором Ивановичем Герценом принадлежащего ему дома в Москве, добавляя, что и "маменька не постоит за свой". Тут же он пишет, что готов уступить Егору Ивановичу свое Чухломское имение за 50 000 рублей серебром. Однозначно, Герцен начинает избавляться от недвижимости в России, с целью превратить все оставшиеся в России активы сначала в деньги, а потом - за рубеж. К июлю 1848 года дом Герцена был продан Егору Ивановичу Герцену, а деньги за дом были положены в Сохранную казну "на неизвестного", то есть на предъявителя - Герцен страхуется, чтобы деньги не были записаны, как принадлежащие ему.

В значительной степени удобным для Герцена было обстоятельство, что Московской сохранной и ссудной казной руководил его хороший знакомый, Даниил Даниилович Шумахер, свояк Т.Н.Грановского.

Возвращаясь из Италии в Париж весной 1848 года Герцен и его мать, Луиза Гааг, уже были клиентами банка "Братья де Ротшильд" в Париже - это подтверждается письмом от 25 апреля 1848 года, в частности тем, что Ключареву рекомендуется отправлять деньги на имя Луизы Гааг в банк Ротшильда: "Отправьте их в письме, адресуя его на имя маменьки в Париж: à M-me Louise Haag de Würtemberg à Paris confiée aux soins de M-rs Rotschild et Cie" и дальше о себе: "Я переменил адрес и прошу послать письмо на имя Ротшильда в Париж".



Улица Лаффит (Rue Laffitte), на которой в доме 19, со времени покупки в 1818 году до национализации в 1967 году находился банк Ротшильда. В то время, когда Герцен жил в Париже, это был не только банк, но и дом семьи барона Джеймса Майера де Ротшильда. Этот дом, названный Гейне "Версалем финансового властелина" посещали Бальзак, Шопен, Пуччини, Мейербер, Лист, Россини, живописец Энгр и многие другие.

Вот цитата из письма Герцена от 6 августа, как иллюстрация к тому, сколько стоила Герцену пересылка денег через московские банковские дома, в частности через "Редлих и Колли": "...Прошлый раз за 2.000 сер[ебром] — т. е. 8.000 фр[анков] я получил 7.060, след[овательно] 940 фр[анков] стоила пересылка из Москвы в Петербург, перевод из Петер[бурга] на Лондон и из Лондона на Париж. Это ужасно дорого." Это и впрямь, ужасно дорого!

В письме Григорию Ивановичу Ключареву от 8 сентября 1848 года Герцен дает полный отчет о своих доходах и расходах и излагает свое финансовое кредо. Не вдаваясь в отдельные подробности его бухгалтерии, привожу только наиболее значимые пункты этого отчета и вывод: "Капитал, доставшийся мне, состоял без малого из 200.000 [прим. мое - рублей серебром], доходу по 4 пр[оцента] 8.000, костром[ское] имение доходу 2.000 — вот нормальный доход" Хотя Герцен пишет, что это его "капитал", на самом деле это еще не совсем капитал, а финансовое имущество, ибо с деньгами он не работает, а только отдает их Сохранной казне, родным и друзьям. Подводя баланс, Герцен пишет: "Итак, заключение мое будет, что я не издерживаю больше доходу" То есть у Герцена расходы не превышали доходов.

Тут же он излагает свои финансовые принципы: "Я получил почти случайно довольно много, — никогда не имел я ни жажды стяжения, ни любви к безумной роскоши. У меня есть дети, — полученное мною я им передам. Увеличить состояние я не чувствую ни охоты, и, наконец, не вижу необходимости. Доход мой имеет три назначения — доставить мне с семейством прожиток, доставить средства на самое развитое воспитание детей, доставить возможность не отказывать в иных случаях приятелям и знакомым. <...> Цель моя удержать полученное в целости, не откажусь его увеличить — но целью этого увеличения поставить не могу".

Друзьям и знакомым он давал деньги под проценты, так, например, самый-самый друг его, Николай Огарев, просил от Герцена 25 000 серебром. Герцен готов был дать под залог имения и под 8% в год, но, как оказалось, залог имения уже был невозможен, поэтому Герценом Ключареву было поручено изыскать любой иной залог для этого долга, и взыскать проценты за год вперед. Очень дружеский шаг!

Из письма от 24 ноября 1848 года следует, что в это время Герцен впервые "вступил в небольшое торговое дело" - совершил финансовую сделку с ограниченным риском со своим капиталом через Ротшильда: "Я отдал чрез посредство дома Ротшильда, и с его гарантией в отношении к фонду, 10 т[ысяч] билетами Сохранной казны — риск не велик, все, что я могу потерять, это рублей 700 невыгодного промена, да рублей 100 за перевод" В связи с этой финансовой сделкой Герцен дает характеристику Сохранной казне: "Данные же Ротшильду [прим. мое - 10 тысяч рублей серебром] совсем не надобно вводить в счет, они через год снова воротятся в Московскую Сохранную казну — которая представляет теперь единственный верный банк в Европе".

В следующем письме от 4 декабря 1848 года Герцен сообщает: "Меня сильно соблазняют торговые сделки, о которых я вам писал в прошлом письме. Богатеть я особенного желания не имею — но иметь больше средств и помочь и обязать иной раз — дело важное". И далее в еще одном письме от 9 декабря 1848 года: "Здесь можно делать теперь удивительные спекуляции". Герцен постепенно привыкает к состоянию капиталиста-рантье, и приучает его к этой роли барон Джеймс Майер де Ротшильд.



Портрет Джеймса Майера де Ротшильда работы Морица Даниэля Оппенгейма (Moritz Daniel Oppenheim), которого называли "художником Ротшильдов", а позже — "Ротшильдом среди художников".

Герцена отличает в этих финансовых сделках крайняя осторожность - то, что обычно является залогом успешных спекуляций. Его двоюродный брат, известный фотограф Сергей Львович Левицкий (Львов-Левицкий) не был столь осторожен и в революцию 1848 года потерял значительные суммы денег от вложения во французские акции. Это подвигло его вернуться в Россию, чтобы устроить в Петербурге даггеротипное ателье. Так Россия получила прекрасного художника, Высочайший двор - известного поставщика, а история сохранила образы многих знаменитых людей, запечатленных в ателье фотографа Сергея Левицкого.

По содержанию переписки, видимо, что Григорий Иванович предостерегает Герцена от финансовых потерь. В ответ по поводу Левицкого и результата своих спекуляций Герцен писал Ключареву в письме от 12 февраля 1849 года следующее: "Могли ли вы только подумать, что я пущусь в такие обороты, как Сергей Львович? Я до такой степени неповоротлив в этом отношении, что без полного обсуждения дела, без взвешивания всех шансов за и против, я не стал бы рисковать долею капитала — который считаю, как писал вам, достоянием детей. Опыт на первый случай подтвердил мои соображения, весь капитал, употребленный мною, уже возвратился и третьего дня Ротшильд сообщил мне, что капитал к моим услугам, но только вместо 20 т[ысяч] возвратились 25 — из Нью-Йорка".

И далее: "Будьте же уверены, Григорий Иванович, что я только в том случае предпринимаю что-нибудь финансовое, когда просто совестно не понять выгоду. Дело все в том, что здесь именно теперь наличные капиталы спрятались или на время увязли. Такие люди, как Ротшильд, не занимаются мелкими (с их точки зрения) оборотами — а те, которые занимались ими — у тех капиталы компрометированы".



Банк Ротшильдов на улице Лаффит, 19. Фрагмент картины неизвестного художника. 1880 год © Coll. Part. Rothschild, Paris

В письме от 15 февраля 1849 года Герцен вновь уверяет Ключарева в том, что он поступает разумно: "Пожалуйста не беспокойтесь насчет того капитала, который я взял, вы знаете очень хорошо, я не спекулятор, не мот и не игрок; вы знаете тоже очень, что очертя голову я бы не поступил". Это письмо интересно еще тем, что Герцен сообщает о готовности Луизы Гааг продать дом (дом был продан Егору Герцену за 11 500 рублей ассигнациями в марте 1849 года) и что он передумал продавать костромское имение: "Это именье я ни за что не продам — я имею насчет его со всем иные виды". Советскими исследователями было выдвинуто на основании этой фразы совершенно фантастическое предположение, что Герцен вознамерился своих костромских крестьян отпустить на волю.

Отнюдь. Планы Герцена не были такими идеалистически глупыми, как это хотелось представлять советским биографам Герцена. Истинные намерения Герцена в отношении его имения в Костромской губернии показывает его письмо к Ротшильду от 6 ноября 1849 года, которое я привожу в сокращенном изложении:

Александр Герцен Джеймсу де Ротшильду, 6 ноября 1849, из Женевы

У меня есть в России поместье в Костромской губернии, земли в нем примерно на 175000 – 200000 франков. Имение не заложено, не может быть секвестировано, и оно не может быть описано, поскольку ни я, ни мои предки не привлекались к суду и не были осуждены. Вам известно, сэр, как правительство Российской империи смотрит на длительное проживание за границей, хотя не прошло и пяти лет, как я оставил Россию, и я не получал требования вернуться, но у меня есть основания сомневаться в осуществлении законности, скорее наоборот. Вы может легко помочь мне без риска для себя и с наименьшими затратами избавиться от этого имения.

Вы премного обяжете меня, если пожелаете оказать мне Вашу помощь.

Остаюсь искренне Ваш, Александр Герцен
Женева, 6 ноября
Отель Берг

Герцен пытается заложить Ротшильду вотчину Яковлевых, имение Лепихино в Чухломском уезде Костромской губернии за 175 000 - 200 000 франков, и при этом еще чего-то воркует и лепечет о сомнительной законности в Российской империи! А советские историографы выдумывали о намерениях Герцена невесть что, считая, что он хотел дать вольную своим крестьянам! Нет! Он только хотел их продать, как можно удобнее для себя!

Залог этот Ротшильдом принят не был. Доверенность Герцена на залог имения в России, отправленная Ключареву, была уничтожена в декабре 1849 года, на имение был наложен арест, так же аресту подверглись суммы, принадлежащие Луизе Гааг и размещенные в билетах Сохранной казны в июне 1846 года в сумме 106 000 рублей серебром.

Основанием такого отношения российского правительства к Луизе Гааг стало то, что Луиза Гааг оказывала материальную поддержку всевозможным революционерам. В письме из Парижа к своей сестре Софье Львовне Поленовой от 24 июня 1849 года Сергей Львович Левицкий писал: "Я не думаю, что Луиза Ивановна сбережет до старости свой капитал. У нее, кажется, открытый кредит всем коммунистам и баррикадистам с целой Европы". Левицкий считал, что Луиза Гааг оказывала помощь эмигрантам "не из политических видов", а просто "от глупой доброты".

Этим сведениям вторит русский посланник в Штутгарте в своей секретной депеше от 17 октября 1850 года, сообщавший, что, по сведениям вюртембергского правительства, Луиза Ивановна Гааг "посвятила себя служению политическим беглецам <... > и употребляет свое состояние на покровительство их революционным проискам". В Вюртемберге (Луиза Гааг до конца жизни оставалась вюртембергской подданной) исчисляли сумму выданных ею денег на революционные нужды в 60 000 — 70 000 флоринов (1 флорин был равен 1,25 франка).

Герцен спешно отправился в Париж к Джеймсу Майеру де Ротшильду, чтобы вывести эту сумму из-под ареста. Красочное описание этого события, сопровождаемое историческим экскурсом взаимоотношений Герцена с Ротшильдом, содержится в XXXIX главе романа "Былое и думы". Описанное Герценом напоминает мне примеры способа манипуляции коммивояжеров, использующих методы МЛП, в отношении своих жертв. Ротшильд, словно игрушка в руках Герцена, который раззадоривает банкира и стравливает его с императором России Николаем I.

Наивный читатель легко примет все за чистую монету и подумает, что Герцен заставил самого Ротшильда играть в его игру против Николая I! Что делать: каждый думает тем, чем может. Если убрать лубочные описания, как Герцен заставил Ротшильда вступиться за деньги его матери, типа "Ротшильд стал сердиться и, ходя по комнате, говорил: "Нет, я с собой шутить не позволю, я сделаю процесс ломбарду, я потребую категорического ответа у министра финансов!", то останутся следующие обстоятельства: Герцен предложил процентный билет на сумму 106 000 рублей серебром Московской Сохранной казны, принадлежавший гражданке Вюртемберга, Луизе Гааг, для обналичивания этой суммы в банке Ротшильда. При этом уведомил его, что на билеты наложен арест. Подумав, Ротшильд билет взял, но платить вперед, до тех пор, пока под выплату этой суммы не будет получена соответствующая сумма из министерства финансов России, отказался.

Попытка обналичить эту сумму удалась не сразу. Карл Гассер — банкир в Петербурге, представитель фирмы Ротшильда в Петербурге, потребовал выдачи ему из Опекунского совета 106 000 рублей серебром, принадлежавших Луизе Гааг. В выдаче было отказано по причине Высочайшего запрета. Последовали консультации с министерством юстиции и после того, как министром юстиции было сказано, что законных оснований к задержанию денег не имеется, деньги Гассером были получены и, соответственно, расчетная сумма, с начисленными процентами за период с 17 июня 1846 года по 17 июня 1850 года и за вычетом комиссионных за перевод и Ротшильду за выдачу наличных, была переведена на счет Герцена в банке Ротшильда по заявлению Луизы Гааг - всего 117 996,64 рублей серебром или 471 986,50 франков. Деньги поступили на счет Герцена 29 июня 1850 года. Но выданы они были, потому что законных оснований не выдать - не было. Николай I не нарушал закон.

Деньги, которые были в финансовых бумагах Герцена, почти все к тому времени уже были переведены к Ротшильду. Имение в Костромской губернии по прошествии установленного периода времени отошло к казне как выморочное - не имеющее законных наследников, хотя Егор Иванович Герцен еще долго напрасно считал, что Лепихино принадлежало его племянникам, детям Герцена, Саше и Наташе.

Мать Герцена, Луиза Гааг утонула 16 ноября 1851 года при кораблекрушении у Гиерских островов между Марселем и Ниццой, когда она возвращалась из Парижа с глухонемым внуком Колей и его воспитателем Шпильманом. Оба они утонули вместе с ней.



Тела их так и не были найдены, поэтому нет места их захоронения, только на могиле Герцена в Ницце на протестантском кладбище Шато, есть сведения об их смерти. Там же похоронена жена, новорожденный сын Герцена и трое внебрачных детей, прижитых с женой Огарева, Натальей. Хотя... нет, не внебрачных: по документам они были дети друга Герцена, Николая Платоновича Огарева - двойняшки Елена и Алекс умерли в раннем детстве от дифтерии, а старшая дочь Лиза ("бедная Лиза"!), девушка с неустойчивой психикой, покончила собой в семнадцать лет от несчастной любви к сорокачетырехлетнему мужчине...
Фотография надгробного памятника на могиле Герцена из интернета.


Деньги Луизы Гааг достались Александру Ивановичу Герцену.
Tags: Гааг, Гассер, Герцен, Ключерев, Левицкий, Оппенгейм, Ротшильд, Шумахер, орхидеи
Subscribe

  • Право переписки.

    О переписке и почтовых адресах заключенных в эпоху коммунистических репрессий. Знакомство с делом репрессированного родственника подобно окну в…

  • Об идеале, красоте и поэзии.

    Третий сын императора Павла I, великий князь Николай Павлович, женился 1 июля 1817 года на своей четвероюродной сестре Шарлотте Прусской, за неделю…

  • Предметы и вещи (№2)

    Большая севрская ваза Большая Севрская ваза (номер в каталоге Эрмитажа Э-6716) находится в Белом зале (289). Она не просто большая, она огромная.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments