bettybarklay (bettybarklay) wrote,
bettybarklay
bettybarklay

Categories:

Образ жизни семьи пролетария Филиппова

Серия фотографий "24 часа из жизни Филипповых" снималась для выставки Общества друзей СССР в Австрии. В августе 1931 года выставка прошла в Вене, в сентябре - в Праге, а в октябре - в Берлине. Главным методом съемки этого репортажа был прием фотонаблюдений за жизнью семьи "среднего московского рабочего" в течение суток. Четыре дня три пролетарских фотографа - Аркадий Шайхет, Макс Альперт и Соломон Тулес - наблюдали за семьей пролетария и фотографировали, то, что делают члены семьи.

Аркадий Шайхет родился в Николаеве в семье торговца пивом. Музыкантом духового оркестра он служил в Красной Армии. В Москве устроился работать ретушером в фотоателье. Он посылал свои фотографии в "Рабочую газету". Меньше всего сведений о Соломоне Тулесе, который совсем немного был задействован в съемке семьи Филипповых. Тулес служил в фотообъединении при ТАСС. Все трое были постоянными авторы "Огонька".

Сценарий фотосерии был составлен Леонидом Петровичем Межеричером. Он родился в Петербурге в семье директора типографии. Мать разъехалась с мужем, когда она был ребенком, и переехала на жительство в Москву. Здесь он ходил и в школу и в 10 Московскую гимназию. В 1916 году поступил на Медицинский факультет Московского Императорского Университета. Принял Октябрьскую революцию, ушел со второго курса университета. В августе 1918 года вступил партию большевиков и участвовал в ноябрьских боях в Москве. Участвовал в национализации банков в качестве члена Контрольной комиссии Финансового совета при Президиуме Московского совета рабочих и солдатских депутатов. Участвовал в Гражданской войне. Демобилизовался из армии в 1922 году и сотрудничал в различных органах печати. Писал статьи, фельетоны, стихи. С середины 20-х годов начал серьезно заниматься фотографией. Леонид Петровчи был очень эрудированным, владел немецким, французским и английскими языками, хорошо разбирался в музыке, литературе и искусстве.

Утверждалось, что фотографии семьи Филипповых запечатлели "как бы" образ жизни обычных московских пролетариев без прикрас, без постановочных кадров, без дублей, искусственных композиций, специальных эффектов и акцентов. Считалось, что этими фотографиями были "подчеркнуты с особой силой моменты, которые специфически отличают советские условия от условий жизни рабочих капиталистических стран".

Впоследствии из 78 снимков семьи Филипповых, сделанных фотографами, те, что показались авторам характерными для жизни среднего советского рабочего и демонстрировали стороны жизни общества в целом, были отобраны для публикации. Цель создателей серии фотографий была "не только отразить абсолютный достигнутый уровень быта, экономический и культурный, но и сформировать его как тенденцию развития, т.е не утверждение, что все рабочие в СССР живут как Филиппов, а утверждение, что в условиях диктатуры пролетариата такой уровень жизни обеспечен для всех рабочих и будет ими достигнут и превзойден".

Очевидно, что серия создавалась исключительно с пропагандистской целью, и не скрывалось, что показанный уровень жизни семьи Филипповых - это только пожелание, пролетарская мечта и вера в действенность диктатуры пролетариата. Эта цель была в полной мере достигнута. Наиболее полная публикация (52 фотографии, включая и репродукции различных документов - ведомостей, процентовок, членских билетов и т.д.) - состоялась в немецком иллюстрированном журнале «A-J-Z» ("Рабочая иллюстрированная газета") № 38 за 1931 год. "Ленинское указание "показывать не только кино, но и интересные для пропаганды фотографии с соответствующими надписями" было в данном случае достойнейшим образом соблюдено" (журнал Пролетарское фото № 4 1931 год). Фотокопии документов прилагались для большей убедительности. В 1935 году в Москве серия только из 18 фотографий была представлена на Выставке мастеров советского фотоискусства.

В ходе работы были засняты: дом, в котором живут Филипповы, их квартира, цех завода "Красный пролетарий", заводской кооператив, заводской однодневный городок отдыха в городском парке, где отдыхала семья. Фотосерия, опубликованная в № 30 за 1931 год в "Огоньке", предварялась анонсом на обложке журнала, где был напечатан снимок, озаглавленный "Николай Федотович Филиппов завтракает"

Эта фотография сопровождалась идеологически выверенным пояснением: "Правда о жизни советских рабочих дошла до миллионов пролетариев, угнетаемых капитализмом".

В репортаже рассказывалось о членах семьи пролетария. Рабочий-металлист Николай Федотович Филиппов работал на заводе "Красный пролетарий" (бывший Бромлей). "Дочь Соня — продавщица в кооперативе. Дочь Варя — чертежница на том же заводе, где отец. Сын Константин — фрезеровщик в одном цеху с отцом. Сын Коля — фабзаяц (учащийся фабричной школы) на том же заводе. Не работает только Витя — ему восемь лет, он в этом году начал ходить в школу, да мать Анна Ивановна, бывшая работница Гознака. Она оставила фабрику с полгода назад, потому что надо же кому-нибудь присмотреть за домом!"

Сообщалось, что кроме работы, все члены семьи имеют общественные обязанности: "Соня — экскурсовод своего коллектива. Коля — активный деятель пионерской организации на заводе. Варя — добровольный инструктор спорта в Парке культуры и отдыха"; и все учатся: "Николай Федотович — в политкружке, Анна Ивановна — в общеобразовательном, Варя готовится в вуз, Коля — в учебном комбинате завода, Витя — в школе".

Далее описывался быт семьи: "Семья Филипповых живет в новом доме-поселке в Шаболовском переулке. Дом-великан — шестнадцать пятиэтажных корпусов, рядом — клуб, библиотека, детский сад. У семьи Филипповых — две чистенькие комнаты и кухня. Ванна, газ, радио. Готовить приходится мало, так как почти все обедают на предприятии. Для стирки — домовая прачечная. Четыре постирушки в месяц стоят восемь-десять копеек…"

Обед в заводской столовой. Цветы на столе явно выглядят чем-то чуждым, лишним, надуманным...

"Филиппов и сын Костя за обедом в столовой завода "Красный пролетарий".
В одиннадцать – обед. Николай Федорович и Костя обедают в заводской столовой. Вари здесь нет. Ее перерыв позже. Столовая и буфет работают круглые сутки в три смены, как и весь завод."


Дом, в котором жили Филипповы, - это дом-коммуна, располагавшийся по адресу Хавско-Шаболовский переулок, дом 11. Филипповы занимали квартиру № 638.


Его начали строить в 1927 году кооперативом "1-е Замоскворецкое объединение". Спроектирован дом был Георгием Вольфензоном, Самуилом Айзиковичем, Сергеем Леонтовичем при участии инженера Барулина. Вот описание этого памятника архитектуры эпохи советского конструктивизма. Дом состоит из пятнадцати пятиэтажных и одного трехэтажного корпусов. Рассчитан на проживание 750–800 человек. Многообъёмный комплекс развивается вглубь участка и завершается силуэтом Шуховской радиобашни. Его обширный двор-курдонёр открыт в стороны озеленённого пространства Хавско-Шаболовского жилого посёлка, возведённого почти одновременно на нечётной стороне той же улицы Лестева.

Этот дом не являлся в полной мере домом-коммуной, поскольку сочетал в себе наличие отдельных квартир, имеющих в планировке кухню и ванную, и комнат, устроенных по типу общежития. В этом комплексе имелся корпус с общественными помещениями: залом собраний с комнатами для кружков, столовой, детским садом и яслями. Балконы обеспечивали связь между корпусами - по ним можно было пройти из одного корпуса в другой. Мне почему-то такой способ связи напоминает чуть облагороженные "галдарейки" старого Зарядья. Во дворе была устроена спортплощадка с беговой дорожкой и круглый фонтан-бассейн.

Строительство комплекса было завершено осенью 1929 года. Первые жители въехали в дом-коммуну в декабре 1929 года. В то время велась градостроительная дискуссия по вопросам перестройки быта. Многие ратовали за радикальное обобществление быта с целью уничтожения буржуазных пережитков. Первоначально дом строился как кооперативный и планировалось предоставлять жилье членам кооператива, стоящим в очереди на получение жилья, но было принято решение почти полностью заселить дом рабочими от станка. Возможно, так и семья Филипповых получила свою замечательную квартирку. Диктатура пролетариата - это высшая справедливость!

В декабре 1929 года был выработан перечень требований для въезжающих в коммуну.

1. Жильцы дома-коммуны обязуются воздержаться от перевозки предметов хозяйственного оборудования и имущества, не отвечающего условиям проживания в доме (иконы, предметы кухонного обихода, имущество, находящееся в антисанитарном состоянии и пр.).
2. Все вселяемые в дом обязуются полностью перейти от индивидуальной кухни на питание в столовой дома. В первую очередь на общественное питание переходят лица, живущие в отдельных комнатах, а остальные - по мере расширения столовой.
3. Дети дошкольного возраста всех вселяемых в дом в обязательном порядке размещаются и воспитываются в дневное время в детских учреждениях дома.
4. Жильцы коммуны обязуются принимать активное участие в общественной, культурно-бытовой работе дома, а также в управлении хозяйством дома.
5. В течение 1930 г. все проживающие в коммуне обязуются ликвидировать свою неграмотность.
6. Все члены коммуны обязаны самым решительным образом бороться с алкоголизмом, грубостью и некультурностью, религиозностью и остальными явлениями старого быта.
7. Жильцы коммуны обязуются бережно и заботливо относиться к хранению общественного имущества и соблюдать правила санитарии и гигиены в пользовании жилыми помещениями.
8. Члены коммуны обязаны не только бороться за переустройство и обобществление быта в доме-коммуне, но и добиваться осуществления нового быта в близлежащих домах жилищной кооперации, а также вести агитацию за перестройку быта на тех предприятиях, где они работают.
9. Проживающие в доме-коммуне признают для себя обязательными решения товарищеского суда дома по вопросам бытового характера, а также правила внутреннего распорядка и решения общих собраний жильцов дома.
10. Все мероприятия по организации нового быта в доме-коммуне проводятся на средства самих проживающих.
11. В случае систематического нарушения правил проживания жильцы дома-коммуны по решению общего собрания могут быть выселены на другую площадь.

(Лифшиц И. Из практики организации нового быта // Строительство Москвы. - 1929. - № 12)

Сразу обращает на себя внимание страдательное причастие "вселяемые", указывающее на то, что это люди своей волей в вопросе вселения в дом-коммуну не обладают.

Однако никакие инструкции и правила не способны были сделать людей аккуратными в быту, и старые привычки были привезены вместе с иконами, грязными тюфяками и клопами. В феврале 1930 года в "Рабочей Москве" была опубликована корреспонденция Авиловой (без имени), где она возмущалась испорченной в доме-коммуне канализацией, нечистоты из которой залили кухню и столовую, мокрым бельем и валенками на батареях, не замазанными зимой окнами и дверьми балконов, жарким и тесным физкультурным залом, отсутствием электричества и газоснабжения, а также "старыми клопами". Авилова отмечала: "Многие квартиры украшены целыми иконостасами с богатой галерей богов." Руководство кооператива прислало свой отзыв на корреспонденцию Авиловой, в котором обвинял коммунаров в "некультурности и небрежном отношении к санитарным установкам". Как сообщалось в отзыве, сантехники вытащили из засоренной канализации кости, тряпки и консервные коробки. Детей в коммуне оказалось намного больше, чем рассчитывали проектировщики яслей и детского сада, а в столовую стали посещать не только жители дома-коммуны, но и весь район. Жизнь всегда сложнее, чем идея.


"Дом, в котором живет семья ударника Н.Ф.Филиппова."

Семья Филипповых в сборе:

"Семья Филлиповых за обеденным столом. Пьют чай.
Семь утра, час, когда вся семья в сборе. За утренним чаем Николай Федорович, Анна Ивановна, дочери Соня и Варя, сыновья Костя, Коля и маленький Витя. Через полчаса каждый направится по своим делам. В Советском Союзе нет людей без дела. Даже Витя это подтвердит"
.

Главный идеологический постулат в отношении жилища формулировался так:
"Квартира является материальной формой мелкобуржуазной идеологии".

Вот некоторые тезисы об устройстве дома-коммуны, касающиеся вопросов быта, из журнала "Современная архитектура" за 1929 год.

"Хозяйственное обслуживание семьи трудящегося (питание, уборка, стирка и т. п.), а также воспитание детей, уход и наблюдение за ними и удовлетворение культурных и спортивных потребностей трудящихся и детворы должны и могут быть обобществлены, т. е. производиться на коллективных началах.

Поэтому надо все те помещения, которые по своему функциональному назначению и характеру должны обслуживать целые коллективы и не только отдельного индивидуума, выделять в соответствующие, максимально оборудованные обобществленные помещения. К таким помещениям относятся — столовая, общие залы коллективного отдыха, читальни-библиотеки, зал для физкультуры, детские помещения, ясли и т. п.; к отдельным индивидуальным помещениям относятся спальные кабины, комнаты для отдыха, индивидуального пользования и для научной работы.

Этим путем мы восстановим дифференциацию отдельных, функционально определенных помещений, но не в масштабе комнатушки в 9 кв. м, а в масштабе круглого объединения коллективного порядка.

Обслуживание буржуазной квартиры требует кустарного труда женщины. Раскрепощение женщины, на фоне буржуазной индивидуальной семейной обстановки, немыслимо даже и при высокой технике Запада. Но оно становится не только мыслимым, но естественно необходимым при переходе на коллективное обслуживание, ибо в доме-коммуне благодаря высокой степени оборудования, недоступной мелкому индивидуальному хозяйству, возможна индустриализация этого труда.

Дом-коммуна не только разрешает снова вопрос о дифференциации помещений, который был в буржуазной квартире для одной семьи так или иначе разрешен, но он еще более углубляет и развивает его".

(В. Вельман. Дом-коммуна // Современная архитектура. 1929. № 4)

Анна Ивановна Филиппова не сдает белье в прачечную, а стирает его сама - она еще не в полной мере раскрепостилась и освободилась от своих предрассудков:

"А.И. Филиппова за стиркой в прачечной.
Коммунальное строительство и общественное питание облегчают хозяйственные заботы Анны Ивановны. При доме есть прачечная, обед готовит Анна Ивановна только себе, все остальные обедают у себя на работе. Витя – в детсаде".


Продукты Анна Ивановна получает в заводском кооперативе.

"А.И. Филиппова получает в заводском кооперативе заказанные продукты.
Прибрав квартиру, Анна Ивановна отправляется в заводской ЗРК – закрытый распределитель. Кооператив неплохой, но только тесноват, народу много. Однако с тех пор как он открылся, семья забыла о частном рынке".


Анна Ивановна занимается в домовом клубе Красного Креста. Тут занятия по пользованию противогазом.

"А.И. Филиппова на занятиях в кружке Красного Креста в домовом клубе."

Анна Ивановна учится в общеобразовательном кружке, ликвидирует неграмотность:

На доске: "Я домашняя хозяйка ликвидировою неграмотность"

Основа всего этого благополучия - труд и социальный статус пролетария Николая Федотовича Филиппова.

Рабочие утром в трамвае едут на работу. Николай Филиппов с газетой. Трамвай, везущий рабочих на завод без толкотни, вызвал сомнения в правдивости съемки.

"Н.Ф. Филиппов в трамвае по пути на завод.
У самого дома Филипповых недавно проложена новая трамвайная линия ‒ маршруты 11 и 42"


Вопрос, который относится ко всей серии про жизнь Филипповых: может ли человек вести себя обычно, если он знает, что его фотографируют? Нет, не может. Съемка велась в кооперативе, в клубе, в кружке ликвидации неграмотности, в трамвае... Люди сидят так, словно их никто не фотографирует. Трудно представить, что эти кадры не постановочные! М.Альперт и А.Шайхет настойчиво подчеркивали, что в этой серии не было ни одного инсценированного момента, что они снимали события и жизнь именно так, как это происходило на их глазах в течение 5 дней. Эпоха социализма сильно поработала над тем, чтобы мы не верили никаким словам тех, кто имеет отношение к пропаганде.


"Филиппов Н.Ф. за работой у своего станка на заводе "Красный пролетарий"."


"Костя Филиппов за работой у своего станка на заводе «Красный пролетарий».
Косте Филиппову 19 лет. Два года назад он окончил фабзавуч учебного комбината при "Красном пролетарии" и теперь он работает фрезеровщиком в одном пролете с отцом. Его заработок ‒ 75 рублей"


На мой взгляд, уже само место жительства семьи Филипповых в доме-коммуне не являлось характерным для советских рабочих ни того времени, когда снималась серия фотографий, ни впоследствии, когда советские граждане активно боролись за индивидуальное жилье. Проектирование и возведение подобных домов-коммун предполагало, что со временем трудящиеся будут стремиться к общественному образу жизни, а оказалось наоборот: все стремились обуржуазиться и погрязнуть в индивидуальном быте - жить отдельно, иметь свое жилище, свою кухню, ставшую для советских граждан местом задушевных излияний на тему, как им не нравится советская власть и как проворовались коммунисты во главе с ЦК КПСС. И на момент создания серии, и впоследствии дом-коммуна не был типичным местом жизни советских трудящихся. Это было только надуманное большевистское пожелание, так никогда полностью и не воплощенное в жизнь трудящихся масс. Конечно, некоторые рабочие жили неплохо, по советским меркам. Некоторые рабочие и при Николае II жили весьма неплохо...

Публикация фотосерии про семью Филипповых была нацелена на чисто политический результат, который был создан в печати методами пропаганды. 15 октября 1931 года приехали в Москву, чтобы познакомиться с этой семьей социал-демократы из Германии, привезли письма от трудящихся, которые в них спрашивали Филиппова, "можно ли покинуть буржуазный рай и переехать в Советский Союз, чтобы жить так же хорошо как его пролетарская семья".

Снимок из журнала "Пролетарское фото", № 4 1931 год.

Не сказано, что отвечал ударник пролетарий Николай Федотович Филиппов на этот вопрос. О приезде делегации тоже писалось в газетах, делались фотографии в квартире, в цехах...

Последнее упоминание об ударнике Филиппове было в 1935 году - его на встрече ударников труда с представителями иностранных делегаций в Доме Союзов сфотографировал Марк Марков-Гринберг. После этого пролетарий Филиппов и члены его семьи затерялись во мраке истории, и нет никаких сведений об их дальнейшей судьбе.

Двое из авторов этого фоторепортажа, Макс Альперт и Аркадий Шайхет, стали классиками советской фотографии и прожили длинную творческую жизнь. Автор сценария и идейный руководитель съемки Леонид Межеричер, который последние годы работал начальником иностранного отдела треста "Союзфото", 13 июня 1937 года был осужден по статьям 58-10, 58-11 УК РСФСР на 5 лет лишения свободы и сослан в колымские лагеря.

Из акта лагпункта "Полярный" характеристика Леонида Межеричера: "Работает на подсобных работах. Отношение к труду плохое, норму выработки не выполняет, на производстве не дисциплинирован, за август 1937 года имеет два отказа от работы, за январь 1938-го два дня отказа. Поведение в быту плохое, лагерный режим не соблюдает, с администрацией груб. Осужденный по фамилии Богоженец признал себя участником контреволюционно группы на прииске «Полярный». Среди участников указал Межеричера.Саботаж. Клевета на вождя. Виновным себя не признал..."

Зимой 1938 года по доносу осужденного Богоженца Леонид Межеричер был осужден повторно якобы "за участие в контрреволюционной троцкистской группировке, агитацию за организацию контрреволюционного саботажа" и приговорен к расстрелу. Приговор через четыре дня после вынесения приведен в исполнение 7 февраля 1938 года в стане Хаттынах Ягоднинского района Магаданской области...
Tags: Альперт, Марков-Гринберг, Межеричер, Огонек, Тулес, Филипповы, Шайхет, дом-коммуна, новый быт, советская фотография, старые журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments