Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Сегодня день смерти Глена Гульда.

Он умер вскоре после празднования своего пятидесятилетия. Шутник и ипохондрик, по десять раз в день вызывавший врача, сочинявший о себе шутки-небылицы, писавший себе письма и бравший сам у себя интервью, ходивший в жару в теплом пальто и перчатках, носивший с собой кучу таблеток, записывавший состояние своего здоровья, все боли и колики, состояние пищеварения и стула... Боявшийся заболеть и умереть.

Он фиксировал свои недомогания в записных книжках: боли в различных областях опорно-двигательного аппарата, гипертония, желудочно-кишечные растройства, бессонница и еще целый список недомоганий с головы до ног. Однако он никогда не мог увидеть причины своих недомоганий в образе своей жизни: такая связь ему не приходила в голову. Он менял докторов, в огромных, угрожающих количествах принимал лекарства: за сентябрь 1982 - последний в жизни - ему было выписано две тысячи таблеток - 7-8 в день.

Гульд боялся, что именно гипертония будет причиной его смерти, потому что и по отцовской и по материнской линии эта склонность к болезни была наследственной.
Через два дня после своего пятидесятилетия он ночевал у себя в номере отеля. Проснувшись почувствовал себя "не совсем хорошо": болела голова и онемела нога. Но доктор, зная его всегдашнее необоснованное беспокойство, доктор, которого Глен вызывал к себе по пять-восемь раз в день, не приехал. После обеда речь стала путаться, тогда вызвали "скорую", которая увезла его в больницу в Торонто. Через сутки проявились признаки спутанности сознания, сделали томографическое обследование, которое показало картину правостороннего отека головного мозга. Медикаменты не позволили снизить внутричерпное давление. Гульд в состоянии комы был помещен в отделение интенсивной терапии. Больше он уже не придет в сознание. Согласно ранее оговоренной вероятности, после того, как была диагностирована "смерть мозга", в понедельник, 4 октября, была отключена аппаратура жизнеобеспечения, и в 11 часов утра была констатирована смерть. Вскрытие показало, что причиной был тромб.

Можно сказать, что Гульд не единственный музыкант, не единственный исполнитель ХХ века. Что его исполнение, манера, музыкальная исполнительская философия может быть предметом спора. Все это так. Индивидуальность всегда может быть предметом спора. Не может быть предметом обсуждения пустота. Но существует случайность, когда через какое-то музыкальное событие вдруг постигаешь многое. Это событие начинает вытягивать за собой другие, огромные и не очень, важные и менее значимые. Все эти события рисуют картину, до этого невиданную и поражающую воображение, чувства, ощущения. Это такая культурная революция сознания. После такого события в жизни, как Гульд, уже невозможно оставаться прежним слушателем. Неизбежно "корпускулы гульда" входят в строение мира, делают его полным, разнообразным, плодотворным.

Он говорил, что "«Назначение искусства не в моментальном выбросе адреналина, но скорее постепенное, в течение всей жизни созидание состояния изумления и ясности.» Именно вот эту ясность он приносит в мое восприятие музыки. У Пушкина Сальери говорит Моцарту "Ты, Моцарт бог, и сам того не знаешь." Глен знал, насколько он бог. Я уже писала, что язык музыки был для него родным, естественным. Трудно сказать, возможно он и был его первым языком, а речь - вторым. Я проверяла его действие на людях, которые равнодушны к классике. Слышаший всегда слышит "голос" Гульда. Его исполнение выделяется, отличается, завораживает, привлекает. Я знаю, как это происходит. Однажды включив телевизор, когда на канале Культура транслировалась его запись шестой партиты Баха, я просидела сорок минут записи на полу перед экраном в благоговейном состоянии, а потом еще сколько-то в ощущении, что что-то свершилось. Мир изменился. Произошло открытие. Я не знала, кто этот странный, отрешенный, неловкий, священодействующий человек, который творит с роялем эти невероятные чародейства, заставляющие обычные клавиши дышать музыкой, излучать неслыханный мной доселе спектр запредельной музыкальной духовности. Да и музыка ли это была... Это был Гульд, имя которого я только слышала до этого, но неузнанное оно было для меня только одно из многих иных исполнительских имен. Я многое открыла, когда стала изучать этот мир, носящий его имя. У меня отсутствует орган, который делает человека фанатом чего-то. Я не "гульдианка". Я просто люблю музыку.

Вчера был день рождения Гульда

78 лет назад 25 сентября 1932 года, в воскресенье, в доме родителей Флоранс и Берта Гольдов родился долгожданный ребенок, имя которого в метрике было записано как Гольд Глен Герберт. В дальнейшем, когда стало понятно, что Глену вероятно уготована карьера музыканта, семья изменила фамилию на Гульд, потому что Гольд - фамилия его дедов - звучала по-еврейски. Известно, что с середины 18 века в родословной Гольдов евреев нет, были ли они вообще, неизвестно. Но Берт в одном из интервью сказал, что семья насчитывает среди своих предков немало подданых Соединенного Королевства, а так же пенсильванских немцев. Со стороны матери, урожденной Григ, имеющей шотландские корни, в родословной семьи числится композитор Эдвард Григ, который был "кузеном прадеда по матери".

Для родителей рождение Глена было ответом на мольбы Флоранс, которая легко и без проблем родила сына в возрасте сорока двух лет, несмотря на многочисленные до этого выкидыши. Конечно же его баловали. Ребенок рос в достатке, бизнес отца приносил хорошие доходы и в кризис. А семья была рачительная, строгая, пуританских взглядов. Флоранс была музыкальна и обучала музыке. В возрасте 3 лет у Глена обнаружился абсолютный слух, после чего занятия музыкой стали регулярными. Язык музыки был его вторым языком с раннего детства. Сам Глен поднее отмечал три своих музыкальных достоинства: способность к концентрации, абсолютный слух и отличная музыкальная память.

Все родители при рождении детей надеются и в дальнейшем воспитании пытаются выявить у них какие-то черты идивидуальности. Но яркая личность, талант - это всегда трудная жизнь. Мне кажется, что выбирать тут не приходится. Человек исполняет себя. Он не может быть другим. В том отрезке возможностей реального мира, окружающего каждого человека, совершается тот человек, который не может не совершиться.

Глен Гульд совершился как музыкант, неповторимый пианист. Он хотел быть еще писателем, композитором, философом, биржевым игроком, режисером, дирижером и еще много кем. И в каждом деле он себя попробовал. Он сделал очень много - подарил миру музыку Баха такой, какой ее никто не мог подарить. Он ушел со сцены на пике своей славы. Сказал, что ушел, и больше не вернулся. Он ненавидел концерты и публичные выступления. Считал, что они мешают исполнителю развиваться. В чем-то он прав. Многие музыканты работают для публики, а не для музыки. А публике служить нельзя.

Я с утра слушаю его исполнение Баха - по традиции в этот день. Природа иногда далает такое чудо, и на свет рождается человек, который делает мир полней и богаче. Как же это замечательно!



Запись будет выпущена в свет уже после его смерти.

Просто два мгновения одного дня и одно чудо.

Утром - "Гольдберги" Гульд, 1981 из альбома "State of Wonder", Sony. Из двух записей больше люблю, нет не люблю, чаще слушаю эту. Не могу сказать, что 1955 год хуже, он иной, моложе, свежее, честолюбивее, самонадеяннее, неосведомленнее (в таком понимании, как это звучит у Евтушенко: "...что полный оптимизм - есть неосведомленность..."). Но оптиимтичнее - сказать не могу. Тут совсем не может быть такой банальной и дискредитровавшей себя в нашем понимании лексики: чтобы описать мне полное ощушение этой молодой свежести, не хватает слов родного русского языка! Либо я не умею сказать.. Слушаю чаще последнюю запись. Она для меня иногда становится лейтмотивом дней и ночей. 
Collapse )

Чудо - ре-минорный клавирный концерт Баха (Concerto for Harpsichord and String in D minor,BWV 1052)

Преамбула:  Это было прошлым летом, совсем не знойным августом во время вечерней субботней прогулки на автомобиле по Подмосковью. Легкие невесомые туманы, лежащие в низинах; стоящие по горло в этих теплых туманах олени на одной из лесных полян - невероятное видение в восьмидесяти километрах от шумной и беспокойной Москвы. Тишина и покой заката, покрывающего все розово-золотистым цветом. Все это было наполнено для меня звучанием клавирных концертов в исполнении Глена Гульда, особенно  BWV 1052 в с Бернстайном. Просто какие-то душевные поры раскрывались, и все сознание пело и ликовало от такой потрясающей красоты.
Музыка, в отличе от природы не существует сама по себе: пишется человеком, исполняется человеком и для человека. И очень хочется тем, что вызывает такое возвышенное состояние, поделиться и найти того, кто может с тобой это разделить, откликнуться, понять. Таким человеком оказался мой приятель, Alex - человек тонко чувствующий музыку, любящий ее и игравший когда-то. Тем более, что Гульда он только начинал узнавать как следует, тогда как я уже прошла пик потрясения, и моя любовь к его исполнительству вошла в стадию хронического понимания и удивления его Бахом. Потрясение этим концертом породило у нас много разговоров и обменов впечатлениями, но именно ре-минорный концерт с Бернстайном стал ключом, началом, точкой отсчета.

Утром: 
Collapse )