Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Свенский монастырь.

Считается, что Свенский монастырь был основан в 1288 году. Расположен он на высоком живописном берегу реки Десны напротив места впадения в нее притока Свинь в четырех верстах от некогда уездного города Брянска Орловской губернии. До середины XVIII века назывался он по имени реки Свинским, а затем, должно быть из-за неблагозвучности, был переименован в Свенский, да и речка тоже стала называться Свенью.

Легенда об основании монастыря изложена была в сказании, распространенном в списках XVI-XVII веков, один из которых хранился до революции в Орловском епархиальном музее. По этой легенде правивший в XIII веке в Брянске князь Роман Михайлович ослеп и, желая исцелиться, послал гонца в Киево-Печерский монастырь с просьбой прислать ему икону Печерской Божией Матери, известную многими чудодейственными исцелениями. Архиепископ монастыря откликнулся на просьбу князя и отправил образ Чудотворной с сопровождающими. Когда проплывали на ладье по Десне напротив впадения в нее Свини, ладья стала на одном месте, и гребцы, сколько ни пытались, не могли сдвинуть ее ни вверх по течению, ни вниз. Решили причалить к берегу на ночь. Утром, взойдя на ладью, не обнаружили они там иконы Богоматери. Бросились искать по окрестностям и нашли на другом берегу Десны. Икона чудесным способом оказалась на дубе.

Сообщили князю в Брянск о случившемся. Князь восстал с болезненного своего одра и повелел звонить во все колокола, собрал всех епископов, игуменов и прочих священников, отправился с ними к месту, где обнаружена была икона. Подойдя к ней, стал он истово молить Божию Матерь, чтобы даровала она ему зрение, и тогда случилось чудо - князь прозрел. Помолившись, на радостях стал он валить деревья, чтобы возвести на этом месте храм в честь Божией Матери. С тех пор и появилась на этом месте монастырская обитель. Вокруг обители со временем выросло село Супонево, которое сейчас находится в черте города Брянска близ трассы, ведущей на Гомель и Рославль.

Действительно в указанное время княжил в Брянске князь Роман Михайлович и были в то время в городе черниговские епископы.

Collapse )

Опасное путешествие.

Официальное описание путешествия цесаревича, великого князя, Николая Александровича, ставшего последним российским императором, принадлежит князю Эсперу Эсперовичу Ухтомскому, включенному в число сопровождавших цесаревича лиц специально для создания такого описания. Книга князя Э.Ухтомского под названием "Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича. 1890—1891" вышла в свет в 1893 году.



Путешествие описано князем Ухтомским в трех томах, а поскольку два последних тома вышли в печать уже после смерти Александра III и воцарения Николая II, то они назывались иначе: "Путешествие государя императора Николая II на Восток", а старое название сохранилось только на обложках томов. Первый том заканчивается прибытием наследника в Бенарес - так в России на английский манер назывался знаменитый город Варанаси. На волне активных и последовательных попыток оправдать последнего императора Николая II за его ответственность в российской катастрофе сейчас книги Ухтомского переизданы.

Любителям старых книг доступны в свободном доступе все три тома "Путешествия" в оцифрованном виде в Российской Государственной библиотеке:
Том 1; Том 2; Том 3.

Collapse )

Немного Миланского собора.

Впервые мы прилетели в Милан в начале марта вечером. Из пустынного аэропорта сели на экспресс, доехали до Центрального вокзала, оттуда на метро до отеля Брунеллески. Утром пошли бродить по городу. Как и в первую мою встречу с Санта Мария-дель-Фьоре во Флоренции, Миланский собор неожиданно появился в просвете улицы...


Утро, вид Миланского собора с улицы Via Palazzo Reale

За счет конструкции крыши базилика Миланского собора в плане выглядит в форме креста.


Миланский собор, вид сверху. Фото из туристического буклета. В нижней части фотографии видно зеленое дерево. Это магнолия.

Collapse )

Вазы медичи, дополнение.

Классика в современности:

Вазы медичи в зимнем пейзаже Санкт-Петербурга. Фотография Юрий Молодковец, фотограф Государственного Эрмитажа.

Зима создает идеальный фон для восприятия классической формы ваз-кратеров и безупречной четкости их линии.

Потрясающая ваза медичи, выполненная по проекту архитектора Андрея Никифоровича Воронихина из яшмы:

Collapse )

Спутники и попутчики.

Библейская символика из Книги Товита в воспоминаниях Берберовой

В январе 1922 года, когда жена Ходасевича, Анна Ивановна, была в санатории в Детском Селе, куда она была направлена на лечение по поводу обострения туберкулеза, у ее мужа начался роман с Ниной Берберовой.


Анна Ивановна Ходасевич. Жена Владислава Ходасевича с 1911 года.

Роман этот был бурным, "всему наперекор".

"Должно быть, это мой позор,
но что же, если вот –
душа, всему наперекор,
поёт, поёт, поёт?"


В письме от 3 февраля 1922 года Ходасевич писал жене в Детское Село: "Офелия гибла и пела" — кто не гибнет, тот не поет. Прямо скажу: я пою и гибну. И ты, и никто уже не вернет меня. Я зову с собой — погибать. Бедную девочку Берберову я не погублю, потому что мне жаль ее. Я только обещал ей показать дорожку, на которой гибнут. Но, доведя до дорожки, дам ей бутерброд на обратный путь, а по дорожке дальше пойду один. Она-то просится на дорожку, этого им всем хочется, человечкам. А потом не выдерживают. И еще я ей сказал: "Ты не для орла, ты — для павлина". Все вы, деточки, для павлинов. Ну, конечно, и я не орел, а все-таки что-то вроде: когти кривые".

Collapse )

О надгробных памятниках

"О милых существах, которые сей свет
Своим присутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: "Их нет" -
Но с благодарностию: "Были!"


В.А.Жуковский (Часто использовавшаяся когда-то эпитафия).

Памятники люди возводят, чтобы обратить внимание других людей на дорогих им усопших, чтобы знали и помнили их потомки. Памятник - это материальное выражение отношения: любви, почитания, уважения, скорби, значимости, благодарности... Разные эпохи оставляют свойственные по форме и содержанию памятники, которые тоже являются памятниками уже самой эпохи. Надгробные плиты, доски, как памятники усопшим, были в обиходе при захоронениях москвичей в приходских кладбищах и в приходских церквах в допетровскую эпоху. Объемное скульптурное изображение человека не было принято в допетровской Руси, поэтому и не было скульптурных памятников. Украшением надгробных памятников в те времена, или на иностранный манер - меморий, могла служить разной степени насыщенности и богатства орнаментальная резьба по дереву или камню, а форма украшения диктовалась преимущественно традицией национального русского искусства, его декоративной стилистикой.

Развитие надгробной пластики происходило в русле изменения общественных представлений, вследствие чего менялись художественные предпочтения и выражения. Петром I был установлен приоритет светской власти над церковной; смена приоритета привела к ослаблению в культуре церковного влияния. За этим последовало постепенное высвобождение искусства из-под церковного регулирования. Но именно в мемориальной монументальной декорации церковь наиболее крепко держалась установленных традиций.

Collapse )

Любовь к родному пепелищу. Часть третья.

Судьба "Отрады" раньше не волновала жителей Кинешмы, но в первой четверти ХХI века пробудилась в кинешемцах дремавшая "любовь к родному пепелищу", а пробудившись, она вся излилась неведомо почему исключительно на "Отраду". Распространение изображений разрушающегося дома в заросшем парке на берегу Волги возбудило сетевую общественность, а затем стали реагировать и местные власти, вплоть до самого губернатора…

Вторая фабрика, как ее называют в Кинешме, использовала особняк Севрюговых в качестве дома культуры; там также была библиотека. Но пролетариям, владеющим всем, и ничем, не пришло бы в голову заботиться о сохранности этого дома и требовать сохранности объекта архитектурного наследия в ущерб их насущным нуждам. В 60-70-е еще храмы сносили... Если бы всю старую Кинешму снесли тогда и выстроили на месте старых купеческих домов хрущевки, то благодарные горожане благодарно славили бы исполком горсовета за активную заботу!

Collapse )

Сомнения и дополнения.

У меня есть сомнения относительно богатства подполковника Ивана Николаевича Макарова-Зубачева. Шестьсот тысяч рублей деньги огромные. Мазуринское приданое не могло стать основанием для возникновения таких денег, поскольку Макаров-Зубачев был военным, а не купцом. Разве в качестве чуда он мог быть "наследником всех своих родных". О нем достоверных сведений пока не найдено никаких.

Во-первых, нет фактов, что он принадлежал родовитому дворянскому сословию: нет в списках российских дворян фамилии Макаровы-Зубачевы. Как подполковник, он заслужил военное дворянство. Купец Мазурин вряд ли мог отдать дочь за военного без состояния. Поэтому, у Макарова-Зубачева должны быть какие-то существенные достоинства, чтобы дочь Мазурина была выдана за него. Пока никаких денег и собственности, которую можно было обратить в такие деньги, за ним не найдено.

Во-вторых, в крайне редких упоминаниях о нем в современных источниках он то полковником упоминается, то подполковником. Видимо, писавшие, что он полковник, не проверяли информацию по историческим источникам, что придает характер вымысла даже истории про возобновление Ивановского монастыря его вдовой на его деньги.

В-третьих, утверждение в книге С.Романюка "Переулки старой Москвы", что дом на углу Мансуровского и Пречистенки, принадлежавший сначала генерал-майору Алексею Алексеевичу Тучкову, отцу "почти декабриста" Алексея Алексеевича Тучкова, а затем графу Сергею Павловичу Потемкину, был куплен у последнего в 1837 году полковником И.Н.Макаровым-Зубачевым, не подтверждается справочниками. У Романюка далее в тексте указано, что "Его вдова владела этим домом и жертвовала крупные суммы на возобновление Ивановского монастыря". Основанием для этой лестной характеристики семьи Макарова-Зубачова, видимо, служит информация из церковных изложений истории возобновления Ивановского монастыря, уже рассказанная мной. То есть Романюк пишет о том самом Макарове-Зубачеве, который меня интересует. На основании этого утверждения его вдова Елизавета Алексеевна Макарова-Зубачева (рожденная Мазурина) должна была иметь на Пречистенке, купленный у графа Потемкина дорогой дом, который сам граф Потемкин купил у проигравшегося генерал-майора Тучкова в 1817 году за 230 000 рублей! Но в справочниках это не отражено.

Действительно, граф Потемкин Сергей Павлович в 1826 году владел домом в Пречистенской части.

Этот граф Потемкин был очень дальним родственником князя Потемкина-Таврического, и являлся последним в графском роду Потемкиных. Женой его была Елизавета Петровна (рожденная Трубецкая), родная сестра декабристов Сергея и Петра Петровичей Трубецких.

В Английском клубе Потемкин познакомился с А.С. Пушкиным, приехавшим в Москву из ссылки, после чего поэт стал бывать у них в доме. Когда 18 февраля 1831 года Пушкин женился на Наталье Гончаровой, то жена графа Потемкина, Елизавета Петровна, была посаженной матерью со стороны жениха по причине падения и вследствие этого внезапной болезни Веры Федоровны Вяземской, которой изначально было предназначено быть посаженной матерью жениха.

Граф Потемкин жил на широкую ногу, давал расточительно богатые обеды, играл в карты, транжирил деньги. В результате все его значительное состояние было растрачено. По свидетельству А.Я Булгакова, писавшего об этом своему брату в письме, уже в 1833 году графу Потемкину выделялось 30 000 рублей содержания на год, значит, имущество его было под опекой. Сумма долгов к 1840 году достигла пяти миллионов рублей; он сидел в тюрьме и умер нищим в бывшей своей курской деревне при храме, который он когда-то возвел на свои деньги. Брак супругов Потемкиных был бездетным, они не проживали с начала 30-х годов, а в 1841 году они развелись.

Согласно справочной литературе в 1842 году в списке домовладельцев города Москвы с указанием стоимости домов подполковнику (так написано в справочниках Нистрема) Макарову-Зубачеву Ивану Николаевичу принадлежали только два "объекта недвижимости", расположенные в Пресненской части в сторону Драгомиловского моста, то есть не на Пречистенке. Суммарная стоимость этих двух объектов составляла 901 рубль серебром.
Мазурина Елизавета, купчиха, владела домом в Сретенской части, стоимостью 24 285 рублей серебром. Кстати, там же, строкой выше указан и дом в Сретенской части Мазуриной Марьи. Среди Мазуриных только одна Марья была, та самая - Мария Александровна, жена Николая Алексеевича, умершего в 1835 году. Если пересчитать по курсу 3.5 рублей за рубль серебром в ассигнациях стоимость владения подполковника составит 3153 рубля 50 копеек. Елизавета Мазурина владела домом стоимостью почти в 85 000 рублей и он записан был на нее, а не на мужа.

Получается, сведения о том, что подполковник Макаров-Зубачев владел домом на Пречистенке в 1837 году, и его вдова Елизавета Алексеевна после него владела этим домом и употребила свои средства, в том числе от продажи дома, на возобновление Ивановского монастыря, не подтверждаются. По духовному завещанию Елизаветы Алексеевны Мария Александровна Мазурина получила право «привести намерение ее относительно возобновления Ивановского монастыря в исполнение, предоставив ей, Мазуриной, право, как безотчетной душеприказчице, распоряжаться относительно монастырских построек, если возобновление монастыря будет правительством дозволено по усмотрению ее, Мазуриной, а равно распоряжаться всем ее движимым и недвижимым имуществом, также безотчетно, как своею собственностью, и делать даже изменения во всем от нее завещанном по собственному произволу ее Мазуриной».
Потом этот дом перешел к фабрикантам Морозовым, которые там устроили картинную галерею. А вот между расточительным графом Потемкиным и Морозовыми - неизвестность, кто владел этим домом, когда он был продан, кому...

Фактов, что дом на пересечении Пречистенки и Мансуровского переулка (сейчас Мансуровский переулок, 12/21) принадлежал подполковнику Макарову-Зубачеву, а потом его вдове, в справочных изданиях нет. Можно предположить, что судьба этого дома при подполковнике оказалась такой же, как при предыдущих владельцах: подполковник тоже проигрался. В разного рода генеалогических источниках указано, что подполковник Макаров-Зубачев был отравлен в 1851 году. Отравлен или отравился?.. Данных о проживании Елизаветы Алексеевны Макаровой-Зубачевой в Москве отдельным домом нет ни в одном адресном справочнике до ее смерти в 1858 году.

Сам подполковник Макаров-Зубачев в 1842 году проживал Сретенской части, в первом квартале, в приходе Пимена в Пименовском переулке в доме Толитина.

В 1846 году проживал в Арбатской части на Поварской улице в доме Демидова. В справочниках, начиная с 1848 года, его нет совсем. Это может означать, что он не проживал в Москве в эти годы, или что он умер не в 1851 году, а ранее.

Казалось бы, по логике описываемых событий Макаровы-Зубачевы должны были жить в Москве, либо близко от Москвы. В противном случае Елизавета Алексеевна не могла часто встречаться с Марией Александровной Мазуриной, жившей в Москве на Воронцовом Поле вдовой своего брата Николая, умершего в 1835 году. В книге Владимира Саитова "Московский некрополь" нет указаний на захоронение ни подполковника Ивана Николаевича Макарова-Зубачева, ни его жены Елизаветы Алексеевны Макаровой-Зубачевой. Нет их и в "Русском провинциальном некрополе" Василия Шереметевского.

Две сестры Елизаветы Алексеевны - Анна (Светлейшая княгиня Грузинская) и Александра (княгиня Оболенская) захоронены вместе с родителями Анной Федоровной и Алексеем Алексеевичем Мазуриными на Ваганьковском кладбище. Википедия утверждает, и что Елизавета Алексеевна Макарова-Зубачева была похоронена на Ваганьковском кладбище. Однако, так ли это, утверждать нельзя.

Достоверно не известно, где похоронены Макаровы-Зубачевы: муж, жена и малолетний сын. "Русский провинциальный некрополь" содержит сведения о захоронениях в Архангельской, Владимирской, Вологодской, Костромской, Московской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, С.-Петербургской, Тверской, Ярославской и Выборгской губернии, а так же в монастырях Валаамском и Коневском. Вполне возможно, что без оставленных наследников их могилы просто исчезли к началу ХХ века. В Москве всегда были проблемы с престижными местами на кладбищах... Я уже по своему опыту знаю, что далеко не все захоронения на кладбищах Москвы отмечены в справочнике Владимира Саитова "Московский некрополь".
Я обратилась в Ивановский монастырь с вопросом, известно ли место захоронения жертвователей Макаровых-Зубачевых, завещавших 600 000 рублей на возобновление Ивановского монастыря. Но как мне ответила монахиня Ивановского монастыря: "К сожалению, нам неизвестно место захоронения наших благодетелей Елизаветы и Марии. Скорее всего, их могилы скрыты за захоронениями поздних времен. Их имена записаны в монастырском помяннике, поминаем их и Иоанна, мужа Елизаветы Алексеевны".

Оказалось, что после смерти Мазуриной Марии Александровны для завершения строительства монастыря потребовалась еще дополнительная ссуда в 100 000 рублей. Доходный дом на Лубянке, который был куплен Мазуриной для обеспечение монастыря доходом, был заложен с тем, чтобы на эти средства достроить монастырь. И только в 1879 году наконец монастырь был освящен.

Мария Александровна Мазурина умерла в октябре 1878 года. Похоронить себя она завещала в Симоновом монастыре. Возможно, там были захоронены ее родители. Погребение было осуществлено за счет ее сына. Дом на углу Введенского переулка и Воронцовской улицы продан в 1887 году, значит, средства от его продажи не пошли на строительство монастыря.
Симонов монастырь сильно пострадал в годы советской власти. Некрополь полностью был уничтожен и только некоторые останки - Аксакова, Веневетинова - были перенесены в некрополь Донского монастыря. На месте бывшего Симонова монастыря устроены были цеха завода, был Дворец культуры... а теперь вновь монастырь.

Прерафаэлиты в Пушкинском

В прошлую субботу дочь вытащила нас на выставки в Пушкинский и ресторан. Пища духовная была прекрасна. Ресторан обычным, банальным, хоть и провозглашен итальянским.

Это было мое первое развернутое знакомство с работами художников, входящих в братство прерафаэлитов (Pre-Raphaelites Brotherhood). Имена и отдельные работы были знакомы, но чтобы увидеть их викторианский авангардизм воочию в систематизированном собрании - это впервые. Некоторые полотна вызывают дрожь. В этих работах каждый найдет то, что его душа желает. Кому-то ближе пейзажи, кому-то поиски эталона красоты, спасения души...

Одновременно там представлены на другой выставке полотна Тициана. Их там, кажется, одиннадцать всего. Большая часть картин уже давно знакомы по галереям Питти, Уфицци, венецианской Академии. На выставке работ Тициана я вспомнила, как прошлой весной мы были в Милане и там в Королевском дворце проходила выставка, посвященная Тициану и пейзажу. Там было полотно шотландского художника Уильяма Дайса, художника очень близкого прерафаэлитам, оказавшего влияние на них, картины которого и на этой выставке в Пушкинском есть. Например, картина с летящей кометой Донати "Залив Пегвелл в Кенте. Воспоминание о 5 октября 1858 года".Dyce 1
От центра справа видна комета.

Так вот, в Милане была другая картина этого художника, и именно она протягивает нить от Тициана к прерафаэлитам, оказавшимся вместе в Пушкинском. Это картина "Первые уроки Тициана о цвете"

Dyce 2

Уж насколько искушен бывает взгляд в Милане после нескольких дней пребывания, после галерей Брера, Пинакотеки Амброзиана, музея Польди-Пеццоли, замка Сфорца, после Рафаэля, Тициана, Леонардо, Карпаччо, Каналетто, Морони, Лотто, Мантеньи... многого другого прекрасного, прекраснейшего. Но вечером, на исходе миланского дня увиденная картина Дайса притягивала совсем иной эстетикой, иным изобразительным языком, иным смыслом и образом, совсем иным воображением. Она осталась в памяти, появилось желание больше узнать художника. Художник оказался замечательным.
И вот мы с Дайсом встретились на выставке прерафаэлитов.
Советую посетить. Выставка очень хороша!

Контракт

В субботу посмотрела "Контракт рисовальщика". Как всегда у Гинауэйя, приходится блуждать среди многих смыслов: слой за слоем, картину за картиной раздевать видимое и находить скрытое. И все равно много приходит потом. Вдруг внезапно среди реальности понимаешь, что наконец дошло!:) И так, успешный рисовальщик усадеб английских аристократов получает предложение рисовать в течение 12 дней усадьбу. Ровно столько дней будет отсуствовать хозяин усадьбы. Жена владельца хочет сделать мужу сюрприз, что, по ее мнению, может быть поводом для примирения супругов. Муж так сильно любит свою усадьбы, так много внимания уделает каждой детали, каждому кустику и деревцу. "Дом, парк, лошадь, жена", - такова иерархия ценностей хозяина. Ботаники в картине много, и это наводит на мысль о скрытой символике. Герои говорят о деревьях, поедают плоды садоводства с первых кадров фильма до самого последнего. Начинается сливой, заканчивается ананасом. Мой поиск дает мне только ссылки на китайскую, японскую и прочую, явно не имеющую отношения к фильму, символику.(
Еще сразу в глаза сразу бросается гротескная неестественность костюмов и париков, что для меня сразу выводит фильм на уровень игры, представления, показа, демонстрации. Молодой и циничный рисовальщик включает в контракт регулярные встречи с хозяйкой усадьбы наедине, во время которых она обязуется выполнять все его желания, которые могли бы доставить ему удовольствие. Далее следует шесть видов дома и усадьбы с парком. Всюду деревья, кусты, плоды: абрикос, слива, ананас, лимон, груша, сиреневые цветы.
Время от времени появляется странное действующее лицо: "живая скульптура", которая вдруг становится на постамент, оживает то, что казалось неживым. У меня почему-то появиллась аналогия с Калибаном. Я так и не смогла от этой аналогии избавиться. Это некто человекообразное, но без души. Рисовальщик, самонадеянный и циничгый, считающий себя неуязвимый всезнайкой, который видит все. Но на натуре, с которой ему приходится рисовать, появляются непонятные артефакты: камзол хозяина, лестница в спальню хозяина... Хозяйка желает расторгнуть контракт, эстафету принимает ее бесплодная дочь. Находят лошадь хозяина без седока, затем находят и труп хозяина. Нет смысла исполнять контракт.
Через какое-то время рисовальщик возвращается в усадьбу. Он хочет нарисовать последний план. Там его и убивают, предварительно ослепив. Он больше не нужен. Его труд завершился плодом: дочь убитого хозяина понесла.
В финале горит то, чем он был занят - его эскизы, его работа. У Гринауэйя пожирающий огонь - особое действующее лицо. Ничто и никто не бывает так основателен и последователен, как огонь. Методично, и совсем, и навсегда уничтожает он созданое человеком. У Гринауэйя "рукописи горят", но КАК они горят! А Калибан, бездушный Калибан, всегда готов выскочить из заточения: отделиться от стены, слезть с конной статуи, выйти из-за дерева и откусить кислый ананас...